Последнее обновление:19 Октября Мы не пугаем. Мы предупреждаем

7046







Курсы валют

Доллар США
333.57
Евро
391.81
Российский рубль
5.81

Прогноз погоды

Караганда
+6
Астана
+7

Рассылка

новостей газеты «Криминальные Новости»







Криминальные новости

Зона крови и боли под пятой «людоедов»




«Я не плакал, когда меня арестовали и дали 25 лет, когда нас давили танками. Я плачу сейчас,  потому что не думал, что когда-нибудь смогу поделиться этим», — говорит 86-летний Иван Карпинский, бывший политзаключенный Степлага. 


Его арестовали в далеком 1953 году во Львове, когда он шел с книгой под мышкой. Чекист заинтересовался, что читает молоденький рабочий. Литературу объявили антисоветской. Арест, обыск, суд. Его отправили по этапу. 
В Кенгире, куда прибыл эшелон Ивана, сидели «политические». Руководство Степлага отличалось особой жестокостью даже для тех времен.
— Я приехал в Джезказган 8 января 1954 года. С Украины нас прибыло двое — я и ветеран Великой Отечественной (Сталин заявил, что среди советских воинов военнопленных нет, есть только изменники Родины, и таких было много). Забор, колючая проволока, собаки. Здесь было много украинской молодежи, особенно студентов. Было три зоны — женская и мужские, в каждой свой начальник и оперуполномоченный. Все носили индивидуальный номер — на лбу, груди, ноге и спине.  Свой «ЭЗЗ990» Иван Карпинский помнит до сих пор.
— На работу нас распределили: одних на медно-обогатительную фабрику, других на стройку. Работали по десять часов в сутки, кормили скудно, через день в полночь всех выгоняли на улицу и пересчитывали. Январь, мороз… Беляев был начальником режима, а Бурдюг начальником Степлага. Думаю, им нравилось над нами издеваться. Я был в третьей зоне, где начальник развлекался тем, что вызывал нас по одному в кабинет и избивал. Страшный был человек, говорил открыто: «Я вас всех уничтожу», — вспоминает карагандинец.
Иван Иванович считает, что мучили и изводили людей они по собственной инициативе.  Уверен, что начальство Степлага состояло из компании отморозков, и иначе чем «людоеды» их не называет. 
Бунт в Кенгире назревал медленно. Люди, загнанные в угол, однажды просто не выдержали. Возможно, на восстание их действительно толкнула провокация, возможно, лагерное начальство думало, что им все сойдет с рук…
— Однажды к нам привезли семь вагонов уголовников с Экибастуза и Камска (по некоторым данным, их было около полторы тысячи человек. — Автор). Таких, что нигде не работали и имели по две-три судимости. В Союзе по указу Сталина с 1949 года их держали отдельно. Но тогда их привезли специально, чтобы довести людей до бунта. Посадили в карантин и там провели инструктаж. Им сказали: «Выйдите, первая зона — женщины. Вы — советские люди — будете верховодить над изменниками Родины. Будете бригадирами, старшими в столовой, хлеборезке. Все ваше будет». Это мне сказал накануне восстания один уголовник. Сам подошел. Не матершинник, с виду порядочный. На меня многие выходили, в том числе журналисты. Что уж они во мне видели, не знаю. В зоне было 65 процентов украинской молодежи, остальные — около двадцати национальностей, в том числе казахи, а также священники, верующие сектанты. Всех уголовников выпустили разом 15 мая. Мы знали, что они пойдут насиловать женщин. Кто мог такое допустить? У кого-то там была сестра, у кого-то жена, были и малолетки с 12 лет (девчата и мальчишки сидели среди нас, пока не подрастут, и тут им давали большой срок). Началась драка, — вспоминает Иван Иванович.
Этот день и стал началом бунта. После массовой потасовки через забор перешла лишь часть уголовников, но там их уже встречали… Некоторые прорвались дальше — в хоздвор. Здесь вступил в дело конвой и расстрелял три десятка человек с обеих сторон. Но некоторым все-таки удалось добраться до женских бараков…
Уголовников вывезли на другой же день после инцидента, а «политические» подняли восстание, взяв власть в свои руки и создав забастовочный комитет.
Воспоминания бывшего политзаключенного несколько отличаются от тех, что опубликованы на различных порталах в сети Интернет. Но мы решили не подгонять их под общую гребенку. Все-таки в Кенгире было около 25 тысяч заключенных, и все они видели происходящее своими глазами.
Освободившись от гнета, узники Степлага создали собственную систему самоуправления, в которой был отдел безопасности, отдел пропаганды, радиоузел, группа снабжения, санитары, механические мастерские и даже химическая лаборатория. Иван Иванович вместе с другими охранял периметр. Так, он утверждает, что за 42 дня свободы никто не покинул пределов лагеря, хотя есть информация, что пацифистов — свидетелей Иеговы — вывели перед тем, как в зону двинулись танки… Не было, по его словам, среди заключенных ажиотажа и радости.
— Из 20 национальностей собрали по одному человеку и создали забастовочный комитет. Старший был Кузнецов, он себя представлял военнопленным, но через 15 лет надзиратель из Шахтинска рассказал, что семерых членов комитета после забастовки расстреляли в Долинке, а он свободно уехал на родину, в Краснодар. Над входом в столовую повесили плакат: «Смерть или свобода!». Потребовали комиссию из Москвы. В нее входили заместитель министра внутренних дел СССР Егоров, начальник ГУЛАГа Долгих, зам генерального прокурора, замминистра внутренних дел, прокурор из Алматы. Сели за стол переговоров, члены комиссии — с одной стороны, забастовочного комитета — с другой. Перед ними выступил полковник, азербайджанец. Он сказал: «Что вы с нами делаете? Мы воевали за Родину! За что мы получили срок? Тут почти все — невинные люди. Мы строим Джезказган, работаем, а вы на нас пустили такую банду! В нас стреляют. За что? Вы наставили на меня пулемет за то, что я от Сталинграда до Берлина дошел? За это вы меня сюда загнали? Какой я изменник Родины?!» Те не могли смотреть нашим в глаза, низко опустили головы и лишь изредка бросали взгляды исподлобья, — рассказывает Иван Иванович.
После того, как члены комиссии, пообещав во всем разобраться, уехали, прошло сорок два дня. Время тянулось в напряженном ожидании. За ограждением то и дело кричали в рупор, чтобы все образумились и выходили на работу. Днем ходили есть и молиться в столовую, с утра до ночи здесь шли службы, мусульмане и христиане молились на разных языках. Все понимали, что их не простят, все кончится плохо, но надеялись до последнего. 
— Я с несколькими ребятами был в охране, мы следили, чтобы никто не выбежал за ворота. Некоторые не выдерживали такого напряжения, собирались кучками, говорили: «Давайте выйдем на работу». Им отвечали: «Ждем до последнего!». Мы понимали: если выйдут, их расстреляют. Зона была оцеплена в два кольца полками войск НКВД, окружена окопами. Среди нас царила апатия. Беспредела не было, ведь все были люди культурные. Мы делали шары с надписями: «Люди, скажите всему миру, что с нами делают!» — и запускали их в небо. Конвой сбивал их очередями из автоматов. Умельцы соорудили радио, один инженер придумал генератор на воде, мы надеялись, что нас услышат вольные, — рассказывает Иван Иванович Карпинский.
Так продолжалось до 25 июня. 
Вечером восставшие услышали шум тракторов, которые рыли траншею для трупов, он заглушил ход танков. Перед рассветом в небо взмыл кукурузник, выпустил осветительные ракеты. Пять танков двинулись в наступление. За несколько дней до этого малолеткам — от 12 до 16 лет — чекисты предложили выйти за пределы зоны. Мальчишки и девчонки собрались в кучку, посовещались и отказались наотрез. Не поверили, что с ними не сделают ничего плохого. Взрослым, которые попробовали их убедить, ответили категорично: «Что будет с вами, то и с нами».  
Девчата прибежали к нам. Встали впереди в ряд, думали, что танки дальше не пойдут. Танки пошли прямо по ним, сверху стояли солдаты и стреляли из автоматов холостыми по баракам. Одна молоденькая пара — они встречались на родине, а в зоне их снова свела судьба — сама бросилась под гусеницы. Люди забежали внутрь, легли на пол. Танки открыли огонь. Все рвалось на куски. Многие погибли, но больше всего — женщины, они приняли на себя первый удар. Вышли священники с крестами, один бросился вперед: «Что вы делаете, изверги!» — его тут же переехали. Администрация стояла на балконе, из рупора раздавались команды: «Вперед! Назад! Заходи!». Так продолжалось часов до двух дня. Мы не хотели выходить из бараков, но внутрь бросили дымовые шашки, мы начали задыхаться. Потом раненых начали грузить в машины, убитых сбрасывали в траншею. Выживших погрузили в вагоны, но места хватило не всем. Нас, человек триста с лишним, выгнали в степь и положили лицом в землю. Стояла жара градусов сорок. Те, кто поднимал голову, получали пулю в лоб. Вечером нас погрузили в вагоны для руды, привезли на обогатительную фабрику к бункеру, где вагоны опрокидывали, и руда летела вниз с высоты сорока метров. Конвой покинул площадки вверху вагонов. Это были самые страшные минуты нашей жизни. Не знаю, кто дал команду выкинуть нас живьем и засыпать рудой и кто ее отменил… Мы держались друг за друга, кого-то трясло, некоторые плакали, другие прощались с жизнью. Потом мы услышали, как конвой снова залез наверх, и вагон тронулся. Мы заплакали: «Живы!». Кинулись обнимать друг друга. Нас возили всю ночь. Утром другого дня привезли в Караганду, вагон опрокинулся, и мы скатились на землю как селедка. Два дня приходили в себя, на третий нас распределили по шахтам. Мы так же работали по десять часов в сутки, но никто нас здесь не терроризировал, никто над нами не издевался, даже питание было нормальное. Здесь я окончил курсы машиниста электровоза, курсы водителя. Здесь тоже сидели грамотные люди, жили мы дружно, и было спокойно, а начальник зоны оказался человеком. 
Через год,  в сентябре 1955-го, вышла амнистия, Хрущев освободил всех бывших военнопленных, а еще через год, в 1956-м, — многих политзаключенных.
На родину Иван Карпинский так и не вернулся. Стал строителем, потом собрал свою строительную бригаду. Большинство кинотеатров в городах и селах нашей области ремонтировалось  руками этих строителей.
 
Алена ПАНКОВА
 

Комментарии (0):

Комменатриев нет.

Добавить комментарий

Правила добавления комментариев на сайте


Дорогие читатели! Мы уважаем ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление или редактирование комментариев. После модерации ваш комментарий будет опубликован в течение суток.

Комментарий не будет опубликован, если он:

1) нарушает любые применимые нормы права;
2) пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, содержит оскорбления, угрозы в адрес конкретных лиц или организаций;
3) распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия;
4) содержит ненормативную лексику;
5) преследует коммерческие цели, содержит рекламную информацию.


Вернуться назад

ТОО «Издательский Дом «Классик» Газета «Криминальные новости» Газета «Наша Ярмарка»

Свежий номер

№ 40 (1035) от 18.10.2017

Опрос

Поддерживаете ли вы своих родителей-пенсионеров?

Внимание!

В некоторых материалах фамилии и имена подозреваемых и потерпевших изменены по этическим соображениям. Совпадения случайны.









2014 © Газета «Криминальные новости» Караганда, криминал krimnews@mail.ru
При использовании материалов ссылка на сайт «kriminalka.kz» обязательна!
2014 © Разработка и поддержка сайта: Интернет-компания «Creatida»