Все началось с Ван Дамма

Житель Карагандинской области служит во Французском легионе

Французский легион — это одна из живых легенд мира. Одни считают его сборищем головорезов, разбойников и авантюристов, другие — отважной расой, не желающей жить спокойной буржуазной жизнью. На самом деле, на протяжении 200 лет легион был и тем, и другим, и относиться к нему можно по-разному. Очевидно одно: сегодня Французский иностранный легион — одно из лучших профессиональных военных подразделений мира.
Кто же становится легионером, и как готовят бойцов в легионе? Что правда в легендах о легионерах, а что обычный вымысел? Почему сейчас в легионе так много выходцев из бывшего СНГ? Как себя чувствуют в легионе наши земляки-казахстанцы и почему их родственники неохотно говорят о месте службы парня — в нашем рассказе.

Попытаться связать свою жизнь с овеянным романтическим ореолом Французским легионом сегодня проще простого: объявление в Интернете, турпутевка во Францию, маленький городок Обань близ Марселя, экзамены, спортивные и психологические тесты.
 И вот казах, португалец, англичанин, монгол или белорус (выбирай любую национальность планеты) мужского пола, от 18 до 39 лет, несудимый, выдержавший нелегкие испытания становится новобранцем в армии, чей негласный девиз: "Наша Родина —легион". Впрочем, клятвы бороться "до последней капли крови и умереть за страну" здесь не потребуют. Никто из рекрутов не скрывает, что главная цель контракта — заработать побольше денег, получить гражданство Франции и навсегда изменить свою жизнь к лучшему. Честность и прямота — качество, которое здесь высоко ценится наряду со смелостью и физической силой. Впрочем, романтиков, приехавших сюда за впечатлениями и эмоциями, тоже хватает, только надолго они не задерживаются. Конкурс, как в лучших университетах мира, тяжелейшие испытания на выносливость, странные вопросы в "гестапо" — особой психологической службе легиона, тщательный медицинский осмотр — и из вереницы юношей, мечтающих носить легендарные белые кепи, остается всего несколько десятков.
Среди них — житель Карагандинской области Олег Серов. Парень поступил в легион в 18 лет и сделал это с первой попытки. Мы несколько минут разговариваем с Олегом по скайпу, беседу прерывают почти казахстанские порывы ветра, а что не успела спросить, уточняю у папы Олега — сорокалетнего Сергея.

Спортивный и брутальный Сергей Серов давно "в теме", изучил многочисленные интернет-форумы желающих поступить и уже побывавших в Обани, международное право и Женевскую конвенцию и вполне одобряет выбор сына. Но говорит, что вначале желание сына стать легионером было для него неожиданностью:
— Конечно, все началось с Ван Дамма и "Самоволки", — улыбается отец юного легионера. — Вообще, я считаю, что для мужчины быть военным —лучший выбор, сам работал в военизированной службе. Олега мы растили настоящим мужчиной, дети у нас перед телевизором и за компьютерными играми штаны не просиживали, они читали хорошие книги, занимались спортом, учили разговорный казахский язык. Во втором классе он у меня 140 раз отжимался от пола и 11 раз подтягивался, ходил на футбол, рукопашный бой, борьбу. Ни криминальных репортажей, ни рекламы, ни пропаганды насилия и культа денег, что бесконечно льют с экрана в головы нашим детям, мы в свой дом не допускали — телевизора просто нет. Олег учился на четверки, но всегда хотел быть лучшим. Накатанная схема: армия — шахта — женитьба — дети — быт его никогда не прельщала, и я всячески поддерживал в нем стремление кардинально изменить свою жизнь. Мы отдали его в спортинтернат на легкую атлетику, мальчишка легко адаптировался, никогда не жаловался, хотя там довольно строгие порядки, имел кучу друзей, стал кандидатом в мастера спорта. Но особых спортивных талантов не было, не "звезда", короче.
После школы перед Олегом встал вопрос: куда дальше? Он попытался поступить в одно из силовых учебных заведений Казахстана, прошел медкомиссию. Но… В вузе обозначили такую неподъемную сумму взятки, что Серовы при всем желании мы не смогли бы собрать…
— Тогда мы связались с Академией ФСБ России для поступления, но пришел вежливый отказ — нужно российское гражданство, — продолжает Сергей. — Службу в нашей армии, честно, не рассматривали — известия о почти ежемесячно гибнущих там мальчишках желания не добавляли. Тогда Олег поступил в вуз, отучился там год, но учеба, за которую требовалось выложить 450 тысяч тенге, оказалась скучнейшей, а перспектива, отучившись, занять "почетную" должность вечного преподавателя НВП где-нибудь в Шахане, ввергала Олега в уныние. И вот однажды сын приехал домой и твердо заявил, что будет поступать в Иностранный легион. Мама ужаснулась, а я засел в Интернете. Почитал многочисленные форумы "диванных" и реальных легионеров и понял, что попытаться стоит. Что теряем?! Мы написали и отослали туда письмо на электронный адрес. Через пять дней пришел ответ на английском, с анкетой. Это подкупило — МЫ НУЖНЫ! И мы загорелись. Я сказал сыну: "Решил — езжай. В шахту всегда успеешь". Выехать 18-летнему пацану во Францию из Казахстана нереально, визу никто не даст. В общем, сделали мы ему литовскую визу, Шенген, купили билет "Караганда—Франкфурт—Марсель-Рига". И 6 января этого года он улетел. А там пальмы, солнце, жара! Пацан, который никогда заграницы не видел, был в полном восторге.
Таксисты в Марселе на любом языке мира понимают фразу: "Обань, легион"… Доехал до Обани, сдал паспорт, как все рекруты. А потом связь оборвалась. Не было вестей две недели. Мама тут с ума сходила. Через 14 дней позвонил его приятель по поступлению, молдаванин. У Олега с ним был договор: кого выкинут первым, тот и звонит родителям. Друг получил отказ без объяснения причины, там этим не заморачиваются. Вообще, никто до сих пор не знает, по каким критериям берут в легион. Да, есть набор физтестов — знаменитый челночный бег Люка-Леджера, тест Купера, лазание по канату без помощи ног, подтягивание, отжимание. Знание французского необязательно, там быстро научат, если поступишь. Есть тест на мотивацию, но самое главное — пройти особый отдел легиона, так называемое "гестапо", в котором, как говорят, тебя могут даже избить. При входе в ворота легиона у них отбирают все документы, заставляют сломать все карточки, права, рвут и выбрасывают все дипломы, кто сдуру взял с собой. Типа обратной дороги нет. Не поступил — отдают только паспорт, выбрасывают за ворота, и делай  что хочешь. Вот когда Олег сидел на экзамене в "гестапо", ему велели достать и сломать карточку "Виза". Он беспрекословно сломал ее — благо денег там было совсем немного. Тест идет на русском, через переводчика. Вопросы очень странные, постоянно повторяющиеся, только иными словами: "Чем занимаются родители? Какая у них машина? Есть ли у вас дома собака?" И опять: "Где работают родители?"… Здесь главное не врать. Это не проходит, враз раскусят и — дифинитив. Была даже попытка оскорбить лучшие чувства: там попытались перефразировать девичью фамилию матери, якобы она неприлично звучит для французского уха… Явная провокация. Олег сделал вид, что не расслышал. Могут ударить, могут начать орать ни с того ни с сего. Там работают отличные психологи и знают, с кем и как можно обращаться, чтобы спровоцировать, проверить. Потом построение: не поступил — говорят: "Сивиль" — и в сторону. Поступил — в другую.

Олег Серов поступил. С его слов, самым приятным после испытаний было когда начали выдавать многочисленную форму и амуницию: все такое добротное, все отлично предусмотрено и продуманно, чувствуется забота о здоровье и комфорте новобранца. А потом была "ферма"…
— Это такой карантин на две недели, — продолжает папа Олега. — Это очень тяжело. Новобранца начинают опять ломать, но уже физически. Не дают спать: всего три-четыре часа в сутки. Повсюду очень грубое отношение, утренняя пробежка 15 километров, кормят плохо, сладкого не дают. Олег там первую неделю пролежал в госпитале — палец на ноге загноился, притащил из города упаковку "Баунти", так там счастья у пацанов было — вот теперь-то мы все выдержим! Усиленное изучение французского. Учат там просто: Олег рассказывал, что впервые видел, как человек засыпает — словно сознание теряет. Сидит за партой, зубрит, а потом вдруг носом в нее втыкается и спит мертвым сном. Тут его капралы подхватывают и головой в бочку с водой окунают — будят. Запросто побить могут палками, аж до щепок, но за дело, никто просто так лупить не будет. Дедовщины там нет, но есть уставщина. Теперь Олег лучше всех новобранцев знает французский. Кстати, еще умный подход: в кубрике их селят по четыре человека — два франкоговорящих и два без знания французского. Они там очень много поют на французском, марши и просто песни — это древняя традиция легиона. Идут — поют, стоят — поют. Язык доходит сразу. На "ферме" и в грязь с головой окунаются, и в дерьме плыть приходится — служба. Спать иногда приходилось в яме, на голой земле — это посреди зимы, просыпаешься — ноги сводит, но идешь. Иногда что-то кололи в мышцу, видимо, от простуды, по всему телу тепло расходится и энергия прибавляется. И смотрят, наблюдают, как новобранец ведет себя, постоянно провоцируя на дезертирство. Олежка все выдержал.

Сейчас Олег Серов служит в боевом полку в древнем городке Сен-Кристоль, родине тамплиеров.
— Ему уже платят, деньги капают на счет — 1200 евро в месяц, причем легионеры на полном обеспечении. Нет налогов. Медстраховка. Для легионеров множество льгот, например, они втроем ездили в Ниццу. Франция — дорогая страна, обычный билет туда и обратно обошелся бы одному человеку в 500 евро. А они втроем 35 заплатили — льготы. В полку их кормят как в ресторане: устрицы, мясо любое, салаты всякие. Он все их знаменитый рататуй пытался распробовать — дерьмо, говорит, невероятное. И еще все французы помешаны на сыром мясе — стейки с кровью выглядят так, будто просто кусок мяса разогрели в микроволновке и все. Много праздников, и выходные, как у всех французов. Можно поехать в Париж, Ниццу, Альпы. Этот полк что-то вроде учебки, солдат отбирают для специализации. В легионе всего 11 полков, у всех разная специализация: джунгли, лес, вода, в том числе и подводные диверсанты, пустыня и т. д. Есть инженерные войска, есть спасатели, есть кинологи. У солдата обязательно спрашивают, где он хочет служить, его выбор важен. Олег мечтал посмотреть джунгли, французскую Гвиану, легион там космодром охраняет. Но мы побоялись, что в джунглях его палец совсем загниет, влажность без привычки тяжела. Потом он обязательно послужит в Гвиане, это здорово — увидеть настоящие тропики! Пока Олег выбрал специализацию "горы". В учебке он был в Пиринеях, на горнолыжной подготовке, учился ездить на горных лыжах в полной выкладке, сдавал экзамен. Были длительные маршброски в экипировке 40 кг — по 80, 100 км, где-то шагом, где-то бегом. Олег там на ходу спал, ноги идут, а сам спишь — вышел из строя, тебя друзья обратно закинули, и опять спишь и идешь. Однажды час и пятнадцать минут быстрым темпом непрерывно бежали в гору, очень тяжело было. Был стаж "плавание", но ему это было тяжко, там плавают на скорость в экипировке. Но, несмотря на все это, он там хорошо поправился.
Из удивительного: в легионе не запрещено курить, а уж пьют там сколько! К вину вообще трепетное отношение, не дай Бог, его разлить или выплеснуть на землю! С этим какая-то историческая традиция связана. Причем считают, что русские все алкаши, а сами вино хлещут с утра до вечера. Но пьют своеобразно: никто не ужирается, никто не дебоширит, злых и агрессивных, как ни странно, вообще нет. Драк тоже нет, с этим строго. Тест на наркотики сдают каждую неделю, и вылететь за нарушение можно в секунду.

Знаменитое братство легионеров — это не миф. Легионеров всех наций и рас мира — тьма. Но они все через такие испытания проходят, помогая друг другу, что буквально почти роднятся.
— Да, существует деление на земляков. Самое сильное землячество, не считая мадагаскарского, это русское. А русскими здесь называют всех выходцев из СНГ. Славян вообще очень много, парашютно-десантный полк весь славянский — это белорусы, украинцы. Казахстанцев крайне мало, был когда-то парень из Астаны. Румын, португальцев много, очень много монголов. Олег там самый молодой, из всего полка в 1000 человек. У старших нему отношение слегка покровительственное, типа сынок, сын полка. Многие удивляются, что он там такой юный делает. Попасть в легион в 18 лет практически невозможно. Средний возраст — 27-25 лет. Зато когда он полный контракт в пять лет отслужит, ему будет всего 23 года. Мы мечтаем, что он поступит во Французскую военную Академию Сен-Сир, туда берут только французских граждан и только до 25 лет. И с ИДЕАЛЬНЫМ знанием французского языка. Шансы есть.
Если хорошо служить, то можно к 25 годам стать сержантом, а это уже черное кепи, это офицеры, и жалованье там несоизмеримо большее. Франция — это страна вояк, это рыцарство, три мушкетера, тамплиеры, там военные у них в почете…

Сам легионер на вопросы отвечает кратко, и заметно, что парень немного смущается.
— Олег, там тебе поменяли имя-фамилию?
— Нет, я оставил свои, это по желанию.
— У тебя есть друзья?
— Да, два белоруса и украинец. Украинцев тут много.
— Твои впечатления о легионе оправдались?
— Мне тут все нравится.
— В Казахстан вернуться планируешь?
— Нет, только в отпуск.
— Самое трудное, что было там?
— То, что не давали общаться с родителями. Остальное все нормально, ты ж не один.
— Что нравится, что открыл и что удивило?
— Язык французский очень нравится, страна красивая. В Альпах уже был, в Ницце.
— Физически хоть раз получал по шее?
— Запросто можно получить, если тупишь.
— У тебя есть пример там — человек-легенда, идеал, на кого хочется быть похожим?
— Это Отец легиона, генерал Поль-Фредерик Ролле.
— Сегодня День Бастилии, выходной. Ты как его празднуешь?
— В город сегодня не поехали.
— Что тебе пишут одноклассники?
— Разное — кто-то спрашивает, как попасть, кто-то говорит: не ожидали от тебя, кто-то считает, что лучше жить спокойно.
— Что ты советуешь желающим попробовать себя так же?
—Рискуйте, если уверены в себе. Но помните, что слабых духом тут нет. У нас несколько дезертиров было, просто не выдержали и сбежали ночью.
— Когда ты сможешь принимать участие в военных действиях?
— Через месяцев пять, смотря какая кампания будет. Куда — не знаю, в основном в Африку.
— Что тяжелее всего из прошедшей уже службы далось?
— "Ферма". Там у меня кожа на пальцах лопалась. Тут вообще климат тяжелее, чем у нас.
— Что поразило в службе?
— То, как быстро всему тут обучают. Мины уже взрывали, стрелять научились, с парашютом прыгали.
— Ты чувствуешь там к себе особое отношение?
— Только если по возрасту. А вот штатские французы очень почтительно относятся к легионерам, улыбаются, уступают место, как дела спрашивают, была ситуация, когда мне старик-француз место уступить пытался. Горожане вообще любят своих легионеров. А форму снимешь, не заметят.
— По чему скучаешь?
— По домашней еде, по бешбармаку, по халве.
— У тебя есть младший брат. Посоветуешь ли ему повторить твой опыт?
— Вырастет мужчиной — пусть пробует.

Лариса ВОЛЬФ
Фото из семейного архива