Лжи про G на миллион

Молодая женщина из Шахтинска, полгода лечившаяся от редкой формы гепатита, выяснила, что никакой болезни на самом деле у нее не было. Однако вместо радости пациентка частных здравниц испытала шок. К тому моменту, когда открылась правда, она погрязла в долгах и кредитах — в общей сложности на препараты и процедуры ушел 1 миллион тенге, а здоровье было подорвано безвозвратно.

Лжи про G на миллион

 

Молодая женщина из Шахтинска, полгода лечившаяся от редкой формы гепатита, выяснила, что никакой болезни на самом деле у нее не было. Однако вместо радости пациентка частных здравниц испытала шок. К тому моменту, когда открылась правда, она погрязла в долгах и кредитах — в общей сложности на препараты и процедуры ушел 1 миллион тенге, а здоровье было подорвано безвозвратно.

 

Редкая зараза

Ныне жительница Шахтинска Евгения Бодрова (имя изменено по этическим соображениям) хочет добиться разоблачения алчных эскулапов, ловко манипулирующих доверчивостью пациентов и наживающихся на несчастье больных.
История началась два года назад. Чтобы читателю было все понятно, мы целиком приведем письмо пострадавшей женщины, которое получили по электронной почте.
— Здравствуйте! В 2011 году узнала, что болею гепатитом G. Да, да, не удивляйтесь, есть такой вид гепатита, о существовании которого я дотоле ничего не знала. Впрочем, несведущей оказалась не только я, но и наш участковый терапевт, которая не захотела ставить меня по этому поводу на учет, а стало быть, я не могла получать бесплатное лечение. В том, что терапевт не поставила на учет, полбеды, ну, не знает врач, что есть такой гепатит, что тут такого? Иронизирую, конечно, хорошие у нас врачи, нечего сказать. Но это чистая правда, у меня карточка осталась на руках.
В общем, я пришла на участок с результатами анализов, сделанных в лаборатории одной из частных здравниц, где у меня выявили гепатит G. Однако терапевт написала в карточке "холецистит". Расстроенная наличием у меня серьезной инфекции я попросила терапевта поставить меня на учет, даже расплакалась в ее кабинете, а после ходила с той же просьбой к главврачу, пытаясь объяснить, что уже нет денег даже на анализы — каждый стоит от двух до шести-семи тысяч. Только после этого наши шахтинские врачи выписали направление на УЗИ, а также на развернутый и биохимический анализы крови. Кстати, все перечисленные исследования мне порекомендовала пройти практикующий частный инфекционист Нурия Ахметова, у которой к тому времени я успела побывать.
О том, как я попала к частному инфекционисту, отдельный разговор. Когда с квиточком результатов анализов, полученных в частной клинике, я пришла на прием к терапевту, она спросила, зачем я вообще к ней пришла: надо, мол, ехать в Караганду и обращаться к узкому специалисту, в данном случае, к инфекционисту, даже не сказав, куда точно идти и где такой специалист имеется. Это чистая правда! Мне было 22 года, я была в отчаянии, не знала, что мне делать, куда идти, к сожалению, даже своих прав тогда не знала. В общем, ориентируясь лишь на то, что язык до Киева доведет, с помощью друзей и знакомых нашла частного инфекциониста, ту самую Нурию Ахметову, к которой и записалась на прием. После того, как я сдала все анализы, она назначила лечение мне и мужу, поскольку болезнь, как она пояснила, может передаваться половым путем. Мы взяли кредит и начали принимать таблетки и делать уколы по той схеме, которую она расписала.
Пролечились три месяца. Лечение имело массу побочных эффектов. Я падала в обмороки, меня рвало желчью, волосы стали выпадать клочьями, температура подскакивала до 39 градусов. Муж тоже испытывал постоянное недомогание, но переносил последствия лечения более стойко. У меня же помимо всего перечисленного постоянно приходили мысли о суициде (кстати, в аннотации к препарату, который нам прописали, упоминается такой побочный эффект). В общем, процесс — как мы думали, выздоровления — протекал ужасно. Через три месяца ада мы снова сдали анализы в той же частной клинике, и — о счастье, результат оказался отрицательным. Мы так радовались! Однако Нурия Ахметова огорошила тем, что потребуется еще три месяца лечения. "Это в крови у вас нет вируса, а в печени он мог остаться, — сказала она. — Болезнь коварна тем, что протекает бессимптомно", — и стала стращать, что если до конца не вылечиться, то лет через 10-15 печень разложится.
У меня прямо оборвалось все внутри, денег-то больше не было, мы уже потратили весь свой кредит, а перерыв в лечении, со слов доктора, может свести на нет все предыдущее лечение. Непонятно, почему врач сразу не предупредила нас, что потребуется два курса лечения, мы бы сразу взяли кредит на большую сумму. Но времени на размышления не было, поэтому мы обратились за помощью к своим родным. Родители заняли нам большую сумму, и мы продолжили лечение. После второго курса тяжелейшей химиотерапии результаты анализов оказались хорошими. Измученные, но счастливые, мы вновь пришли к Ахметовой, которая нас поздравила с выздоровлением. Поинтересовалась у нее, нужно ли будет пересдать анализы на контрольный тест и через какое время. Инфекционист ответила, что не надо — раз, мол, дважды "отрицательно", о гепатите G можно забыть навсегда. Мы ушли от нее довольные, но червь сомнения в душе почему-то остался, что и побудило меня спустя год пересдать анализ, просто так, для успокоения.
Да, забыла сказать, в общей сложности на лечение ушло около одного миллиона тенге, мы до сих пор выплачиваем кредиты, отдавая почти всю нашу зарплату, и по-прежнему должны родственникам, с которыми еще не скоро начнем рассчитываться, и этот груз сильно давит на нас. Но это не самое страшное. В начале ноября с. г. я, как уже было сказано выше, решила сдать контрольный анализ (в той же лаборатории, так как не знала, где еще делают такие тесты), и у меня снова обнаружили вирус гепатита G! Я вообще чуть не свихнулась, у меня был нервный срыв, я даже работать не могла, все валилось из рук. Все мечты и планы рухнули. Честно признаюсь, хотела пойти в аптеку и купить кучу таблеток, чтобы выпить их и уже никогда не просыпаться. Хорошо, рядом оказалась мама, которая заверила, что сделает ради меня все возможное и невозможное.
Это немного взбодрило, хотя слез я пролила немало — и в открытую, и украдкой, не понимая, как такое может быть, что, потратив сумасшедшие деньги, мы не стали здоровы? Все разъяснилось спустя две недели.

 

Контрольный по печени и по нервам

Когда наше лечение, вернее, мучение подходило к концу, у моей подруги Вали тоже неожиданно обнаружили гепатит G (неожиданно, потому что она ощущала себя вполне здоровой), причем анализы она сдавала в той же клинике, что и я.
По моему совету Валентина сначала отправилась к своему терапевту, чтобы узнать, есть ли квоты на бесплатное лечение. Ее участковый терапевт Шарипова (отдельное спасибо этой женщине) оказалась грамотной и внимательной, а главное, вдумчивой, и для начала направила ее к городскому инфекционисту (точно не знаю, был ли в Шахтинске инфекционист на тот момент, когда моя эпопея только началась). В общем, подружке повезло гораздо больше: во-первых, на участке работала хороший врач, во-вторых, инфекционист сразу усомнился в ее анализах и для проверки попросил пересдать в другой лаборатории. (Если бы я раньше знала, что анализы на выявление гепатита G делают еще где-то кроме уже упомянутой здравницы, я бы тоже для подстраховки сходила бы туда, но инфекционист Ахметова сказала мне, что их делают только в данной частной клинике. Про лабораторию, куда направили Валентину, никто даже не упомянул).
В общем, хочу поблагодарить также инфекциониста города Шахтинска — к сожалению, не знаю, как ее зовут, и не имею возможности пойти и поблагодарить ее лично, так как работаю с утра до поздней ночи, чтобы расквитаться с долгами. Но сначала расскажу, что было дальше. Узнав про другую клинику, я поехала вместе с подружкой и сдала анализ на наличие у меня антител к гепатиту G, которые должны были выработаться после лечения. Результат оказался отрицательным! У подружки тоже ничего не подтвердилось. Только тогда я поняла, что гепатита у нас не было и в помине! Я испытала настоящий шок: выходит, мы с мужем лечились от того, чего у нас не было! К тому времени я уже перелопатила весь Интернет в поисках нужной информации о гепатите вообще и о редкой форме G. В общем, я теперь прекрасно знаю, что такое ПЦР-метод и анализ ИФА, который мы сдавали, что такое оптическая плотность, а главное, что после перенесенной инфекции обязательно вырабатываются антитела к вирусу, который не мутирует, а значит, антитела остаются в организме на всю жизнь. Но поскольку у меня их не оказалось, значит, не было и самой болезни. И вот тут с моих глаз словно пелена спала. Стало ясно, что я попала в руки аферистов, действовавших по хорошо отработанной цепочке: инфекционист—лаборатория— аптека, и попросту дуривших доверчивых людей. Чтобы удостовериться в этом, мы с подругой в один и тот же день решили повторно сдать анализы в двух лабораториях одновременно. Результат оказался ожидаемым: в первой лаборатории у нас снова нашли вирус гепатита G, а во второй, где пробы возили на анализ аж в Алматы, результаты у нас обеих были отрицательными: ни наличия вирусов в крови и острой формы, как написали в первой, ни антител — ни-че-го!
Получается, что меня все это время технично водили за нос, при этом за свои мучения я заплатила кучу денег. Кто мне их вернет? А загубленное здоровье? Я получила как физический, так и моральный вред от этих препаратов, которые были мне не нужны, моя, как выяснилось, здоровая дотоле печень только пострадала, они ее попросту целенаправленно убивали, делая вид, что оказывают услугу! Их расчет понятен: заболевание ведь бессимптомное, поди докажи, было оно у тебя или нет. Уверена, если бы Ахметова знала, что год спустя я снова пойду сдавать анализы на наличие гепатита G, результат был бы отрицательным. А так как лаборантов никто не предупредил, и они (по договоренности, почти уверена в этом) сделали из меня нового потенциального клиента как для инфекциониста, так и для аптек, потому что всякий раз, выписывая лекарства, Ахметова прикрепляла названия и адреса тех из них, где именно я должна была их приобрести. И сама она, кстати, реализовывала некоторые лекарственные средства. Ставка делалась также на то, что человек, узнав о наличии у него редкой формы заболевания, становится уязвим и психологически на него легко воздействовать. Люди верят, что в них засела коварная болезнь, отдают последние деньги, чтобы избавиться от заразы. И не пересдают анализы параллельно в других лабораториях только потому что либо не знают об их существовании, как я поначалу, либо не имея на это денег — анализы в частных лабораториях очень дорогое "удовольствие".
Про все это я узнала, пройдя семь кругов ада, все произошедшее похоже на дурной сон или криминальный сериал, но это было на самом деле. Оказывается, такой бизнес процветает в медицине. Хорошо еще, что подружка оказалась более осторожной и у нее не было денег, чтобы сразу начать страшное лечение, которое приняли мы с мужем. Нужно вывести аферистов на чистую воду. Это же настоящая банда!

 

Магия ученых степеней

Когда автор этого письма пришла в редакцию, она пояснила, что описанные ею мытарства начались с благой, в общем-то, цели. Молодожены, каковыми два года назад являлись Евгения и ее муж, решили завести ребенка. Но перед этим важным шагом решили проверить, все ли в порядке с их здоровьем.
— У наших знакомых, тоже семейной пары, незадолго до того произошло несчастье, случился выкидыш. В больнице им сказали, что невыношенная беременность — последствия какой-то непролеченной инфекции, — рассказывает Евгения. — Поэтому мы и решили подойти к планированию семьи с умом. Для начала я пошла провериться на наличие вирусов, сдав анализы в той самой злосчастной лаборатории, а затем попала в лапы связанного с ними врача.
Сегодня Евгения и сама удивляется своей наивности, терпению, доверчивости. Но два года назад у нее и мысли не возникало усомниться в результатах дорогущих анализов и в словах врача с ученой степенью.
— На табличке, висящей на двери кабинета, указано, что она доктор медицинских наук, врач высшей категории, академик, — говорит Евгения. — Ну как такому специалисту не поверить? Располагала к доверию и ее манера общения — безмятежно-спокойная, расслабляющая. Помню, когда я расплакалась в ее кабинете, признавшись, что нам не на что проходить второй курс лечения, она мягко, даже ласково сказала, что если уж Бог послал нам такое испытание, как болезнь, то предоставит и возможность найти деньги на лечение. Что ж, она практически оказалась права. Благодаря родителям и прежде всего моей маме, которая оформляла на себя кредиты на работе — за нее ходатайствовал и ручался весь коллектив, — мы нашли деньги и добровольно всучили их человеку без совести и чести.
Сегодня Евгения сильно сожалеет, что не сразу рассказала своим родственникам о приключившейся с ней беде.
— Поначалу мы скрывали от них нашу болезнь, а я так вообще заподозрила мужа в измене. Грешила, что он где-то на стороне подцепил заразу, ведь инфекционист сказала нам, что болезнь может передаваться половым путем. Нам было стыдно признаться родителям про свой диагноз, мы, как могли, карабкались, пока окончательно не зашли в тупик. К тому времени я под воздействием препаратов была в таком состоянии, что не могла адекватно оценивать ситуацию и даже слышать не хотела о том, чтобы прекратить лечение. Мне была невыносима мысль, что после того, как было потрачено столько сил и средств, все может пойти насмарку. Понимая мое состояние, мама не перечила и тянулась из последних сил, поддерживала, стараясь лишний раз не ранить своими сомнениями, от того ли я лечусь. Хотя, если честно, недомогания или каких-то неприятных симптомов, указывающих на заболевание, я в себе до этого не ощущала. Мало того, исследования УЗИ в городской поликлинике тоже отклонений в моей печени не показали. Ну ладно, я в состоянии паники не придала этому значения, однако терапевт должна ведь была если не разубедить меня в наличие инфекции, то хотя бы попытаться объяснить, что к чему. Но этого не произошло, от меня просто отмахнулись в поликлинике. Получается, я сама чуть не свихнулась и едва не сделала инвалидом мужа, заставляя пить таблетки, делать уколы и соблюдать строгую диету. О мясе не было и речи. Помню, однажды он прямо взмолился: "Ну, можно мне съесть хоть кусочек сала? Не могу больше поститься". На что я возмутилась: "С ума сошел? Врач же ясно сказала: никаких жиров!" До сих пор удивляюсь, как он меня еще слушал?
Впрочем, удивляться не приходится. Евгения — отнюдь не единственная, кто с полным доверием отнесся к частному врачу. У дверей специалиста, к которому она ездила полгода, всегда большая очередь, в чем мы убедились сами. Пробиться к инфекционисту со степенями оказалось делом нелегким: взрослые и дети, томящиеся в ожидании приема, пускать посторонних без записи не хотели. Когда нам все же удалось поговорить с Нурией Ахметовой, она, не смущаясь, ответила, что диагноз поставила по результатам лабораторных исследований.
— У меня нет оснований не доверять анализам, — сказала она, опровергнув тот факт, что посылает всех своих пациентов только в определенную клинику и в конкретную аптеку.
— Мне без разницы, в какой клинике и лаборатории человек проходит обследование, — сказала она. — И потом, откуда известно, что в первой лаборатории результаты анализов были неверными, а во второй верными? Может, наоборот? Нужны доказательства, пусть какие-нибудь эксперты подтвердят или опровергнут правильность результатов в той и другой лабораториях, и тогда я безропотно соглашусь: да, здесь правы, а здесь нет. Без этого все обвинения беспочвенны.
В заключение инфекционист посоветовала: если Евгения подозревает, что существует местечковый сговор, и не доверяет карагандинским клиникам, то для чистоты эксперимента пусть сдаст пробы на анализ где-нибудь в Астане или Алматы. Дельный совет, главное, для любого человека сделать это — пара пустяков.

 

Татьяна ЛЕБЕДЕВА
Фото Александра
КОХАНОВА

 

Комментарий

 

Доверяй, но проверяй

 

Директор департамента комитета контроля медицинской и фармацевтической деятельности Кайыржан Мабиев:
— Вообще-то, я не сторонник частных клиник, но и не против них. Во всем мире бурно развивается частная медицина, она должна быть и у нас, но сегодня этой сфере деятельности не достает элементарной порядочности. Увы, в погоне за прибылью забывают о моральных принципах. Поэтому людям надо быть очень осторожными, взвешенно подходить к поставленному диагнозу. Повсеместно сталкиваемся также с такими примерами: человеку можно поставить диагноз и без дополнительных исследований, но его посылают на УЗИ, рентгенографию, томографиюи прочие процедуры, без которых можно было бы и обойтись. И человек выкладывает лишние деньги. А куда деваться? Люди вынуждены довольно часто обращаться за помощью в частные лечебные учреждения, так как в поликлиниках очереди, в больницах убогая обстановка и проч. моменты. Я никого не отговариваю, напротив, лечитесь там, где вам удобнее и комфортнее. Однако, прежде чем идти куда-то, постарайтесь узнать, какие услугивы можете получить бесплатно в своей поликлинике. Вся информация об этом должна вывешиваться в лечебном учреждении. К примеру, гепатит. По нему есть государственная скрининговая программа, на которую выделяется по пятьдесят миллионов ежегодно на нашу область. И если бы жительница Шахтинска знала о ней, она не стала бы жертвой недобросовестных людей. Увы, мы пока не можем исключить человеческий фактор. Да, есть пока такое: врачам приносят подарки, и они уже направляют пациента в определенную клинику или аптеку.Поэтому, чтобы хоть как-то обезопасить себя от мошенников, человек должен требовать чеки, в обязательном порядке заключать договоры—в законе о платных услугах эти моменты говорены. Любая частная клиника должна заключить с пациентом договор о том, что он согласен оплатить медуслугу и согласен на вмешательство в свое здоровье. Конечно, в медицине много таких вещей, которые трудно доказуемы либо недоказуемы вообще. Но по любому из них мы создаем комиссию, в которую включаем независимых экспертов и проводим тщательное расследование.
На основании обращения жительницы Шахтинска тоже будет сделан анализ деятельности упомянутых ею врачей и частных клиник.

 

 

Есть мнение

 

Доказать можно

Заведующая инфекционной кафедрой Карагандинского медицинского университета, кандидат медицинских наук, доцент Антонина Ким:
— На сегодняшний день существует семь-восемь видов гепатитов, в том числе и гепатит G. Однако научных данных о нем очень мало, эта разновидность инфекции пока на стадии изучения, тем не менее, методика диагностики имеется, а тактику лечения определяют по вирусной нагрузке—количеству вирусов в крови.
В данном случае, как я могла понять, была применена химиотерапия, которая назначается только при наличии изменений в печени, которых, судя по исследованиям УЗИ, не было. То есть лечение было необоснованным, так как признаков фиброза в печени у пациентки обнаружено не было. Даже при наличии в крови маркеров гепатита G не нужно было назначать именно такое агрессивное лечение, поскольку эти препараты на вирус G не действуют.
Антонина Аркадьевна сказала также, что доказать правильность или неправильность диагноза и лечения в данном случае вполне возможно, определив методом ИФА наличие антител.
— Если вирус есть, в организме обязательно появляются маркеры, то есть антитела, которые остаются на всю жизнь.
Со слов работников областной инфекционной больницы, здесь часто сталкиваются с пациентами, которые пострадали от рук частных практикующих врачей. Люди жалуются на отсутствие результатов лечения, сожалея о выброшенных на ветер деньгах.
— Мы даже догадываемся, о каком именно враче в данном случае идет речь, — сказали инфекционисты. — После ее лечения люди потоком идут к нам за помощью, но запретить или воздействовать на частное лицо мы не можем. Людям следует обращаться с заявлениями на необоснованное лечение в комитет по качеству медицинских услуг.
— Наука гепатология не стоит на месте, то, что вчера еще было применимо, сегодня уже не допускается, — говорит инфекционист Антонина Ким, — человек с учеными званиями и степенями должен знать об этом, ориентироваться на последние достижения и наработки в своей области медицины. К примеру, гепатит G лечится при помощи базис-терапии: режим, диета, препараты, укрепляющие печеночную клетку.

Вернуться назад