Напомним, поиски  сорокалетнего столичного жителя продолжались больше месяца. Чтобы ускорить этот процесс, родственники пропавшего Ерболата Жаксыгельдина приложили немало сил. Они повсеместно расклеивали объявления, давали  ориентировки во все СМИ, сами прочесывали окрестности Абайского района и привлекли добровольных помощников, а недавно даже были вынуждены через прессу обратиться к самому министру внутренних дел,  чтобы тот взял это дело на контроль. А все потому, что, по мнению родного брата Ерболата, Сагыныша, астанинские полицейские не только не проявили должного рвения, но и пустили розыск по ложному пути из-за досадной ошибки, которую сами же и допустили. 

— Дело в том, что, когда мы обратились в полицию с заявлением об исчезновении брата, сотрудники ЦОУ по камерам наружного наблюдения установили, что брат выехал из столицы 21 сентября, а 22-го заехал обратно, — говорит Сагыныш. — Поэтому разыскивать его начали именно в Астане. И только через десять дней выяснилось, что это ошибочная информация: назад Ерболат  не возвращался, его машину просто перепутали с другой, похожей, а номера, как нам пояснили в полиции, были плохо видны – картинка была расплывчатой. Только после этого были затребованы данные о распечатке телефонных звонков, по которым и  установили, что последний сигнал зафиксирован из Абая — именно там находились наши дальние родственники, к которым, собственно, брат и заезжал по дороге к другой родне. Было это 22 сентября. Потом его телефон отключился и больше не отвечал.  

Сагыныш рассказывает, что, после того как стало известно, что Ерболат в Астану не возвращался, им сказали, что столичные оперативные работники выедут в Карагандинскую область. Вот только и здесь вышла очередная заминка. 

— Поскольку я сразу выехал искать брата по тому маршруту, которым, по нашим предположениям, он следовал, и переговорил с людьми, которые видели Ерболата последними, то с нетерпением стал ожидать оперативников, чтобы поделиться информацией, которой уже располагал, и  показать, где живут знакомые, у которых брат останавливался и с которыми, по их признанию, он выпивал, — говорит Сагыныш. — Звоню полицейским: «Когда будете»? Сотрудник отвечает: «Оформляю документы, на командировку печать надо поставить». Только завтра, мол, буду. Звоню на другой день: «Где вы?» Он говорит: «Жду финансирования, получу деньги и сразу выеду». На третий день лед вроде бы тронулся: когда я в очередной раз решил побеспокоить  оперативника, он сообщил, что уже на вокзале и ждет наполнения маршрутного автобуса. 

 

По словам Сагыныша, на этом его разочарования в работе полицейских не закончились. Так как по приезде вся работа откомандированного оперативника свелась к тому, что он взял письменные объяснения у тех людей, у которых пропавший был в гостях.  

По словам Сагыныша, эти люди – супружеская пара —  всем твердили одно: после совместного застолья они якобы отправились спать, а когда проснулись, Ерболата уже не было. Такое заявление мужчина воспринял недоверчиво. 

— Конечно, можно было предположить, что брат сам уехал, но только на него это не похоже, — говорит Сагыныш. — Представьте себе, человек полночи пьет, а потом садится за руль. Ерболат не тот человек, который бы стал рисковать здоровьем и правами. Он обычный работяга, машинист тепловоза, и связей у него нет, чтобы рассчитывать на то, что его «отмажут». К тому же я его хорошо знаю: если случалось, что  выпивал по какому-то поводу, полдня потом отсыпался. С перегаром бы ни за что за руль не сел, не то что пьяным. Да и хозяйка, рассказывая про своего гостя и их посиделки, очень волновалась, это было заметно даже мне. С чего бы это? Значит, была причина? Неужели полицейский не придал этому значения? 

Сагыныш добавил, что соседи супругов, у которых гостил Ерболат, видели машину брата рано утром во дворе с включенными фарами и заведенным мотором, но кто в ней находился, они не знают. Никакого шума, кстати, никто из них не слышал. Все было тихо.  

 

Кстати, практически сразу после исчезновения Ерболата Жаксыгельдина, родственники мужчины обратились к экстрасенсам и ясновидящим. Причем к самым сильным и авторитетным.  

— Все они сошлись в одном: искать нужно в степи, возле водоема, — говорит Сагыныш. — При этом многие настоятельно советовали поторопиться, якобы брат жив, но в тяжелом состоянии, ему нужна срочная помощь. «Не вижу его ни среди живых, ни среди мертвых, — сказала нам одна из гадалок, скорее всего, человек в коме. У вас есть два дня». После этого наша мама стала молиться с удвоенной силой,  уговаривала меня не прекращать поиски: «Сынок, найди Ерболата», — плакала она, не отходя от окна. Когда выпал снег, сильно сокрушалась по этому поводу, мол, теперь Ерболат может замерзнуть, торопила меня, да я и сам волновался, чтобы снег не скрыл следы, если таковые имелись. По словам мужчины, вместе со своими друзьями и знакомыми, просто сочуствующими людьми он прочесывал окрестности Абая.  Разделившись на группы, объезжали степь и прилегающие к городу поселки. Особое внимание уделяли отсевам, отстойникам, канавам, свалкам, водоемам.  

— Оказалось, что в округе их несчетное множество, — говорит Сагыныш. — Местность очень сложная, местами заболоченная: солончак, озерца, развалины. 

Мужчина признался, что за все время поисков он, жалея мать, даже не спал толком, не брился и не мылся, мотаясь между Абайским районом и Астаной. 

— Больше всего детей Ерболата жалко и нашу маму, — говорит он, — она всю жизнь проработала на железной дороге, поднимая нас с братом в одиночку, так как очень рано овдовела. Дети тоже страдают – у Ерболата два сына, старший уже студент, младший девятиклассник, им очень нужен отец. До последнего все мы гнали черные мысли и старались думать позитивно, сохраняли надежду какую-то… 

Сагыныш рассказал, что его старший брат был добродушным шутником. 

— Когда полицейские только занялись его розыском — тут, в Астане, — они, естественно, наводили о нем справки у наших соседей, и те с удивлением спрашивали нас: «А что Ерболат натворил, что полиция им заинтересовалась?» Мы отвечали: «Вы что, Еру не знаете, разве он может что-то натворить?» И все люди соглашались: да, хороший человек,  последнее отдаст, если понадобится, а еще балагур и весельчак. Кстати, в Сортировке, где он учился на машиниста поезда, преподаватели до сих пор его помнят с хорошей стороны. Он отзывчивый был человек. Маму очень любил, по четыре раза на день ей звонил, интересовался, все ли у нее есть, не обижают ли ее внуки, когда он в рейсе. Дело в том, что сыновья Ерболата у бабушки в последнее время жили, потому что жена лежала в больнице.      

Мужчина добавил, что по прошествии месяца со дня исчезновения брата добровольные помощники разъехались по домам и вернулись к своим делам,  у каждого ведь семьи и работа. А они с нетерпением стали ждать, когда розыскное дело передадут по территориальной принадлежности в Абайский район. 

— Столько времени было упущено! — сетует Сагыныш и добавляет, что экстрасенсы были правы, когда советовали искать брата у воды. — Так и оказалось: машину обнаружили в каком-то водоеме, неглубоком, кстати, причем, насколько я помню, мы это место тоже проезжали. Скорее всего, машину с телом брата столкнули с крутого берега – есть там такой. Причем убийцей оказался именно тот человек, на которого я и грешил, «радушный» хозяин, у которого останавливался брат. Сидел с ним за одним столом, а потом подлость совершил. Как показала экспертиза, ударил чем-то тяжелым по голове, загрузил в машину, вывез в степь и утопил.  

Мотивом к расправе послужил долг. 

— Задержанный признался, что  два года назад Ерболат по его просьбе привез ему тридцать голов баранов, за которые он с ним так и не рассчитался. Вероятно, во время застолья Ерболат напомнил о долге. И у мужчины созрел план расправы, — говорит Сагыныш. — Не понимаю, зачем было убивать его! Ерболат не из таких, кто условия ставит, подождал бы еще, сколько нужно. Но должник рассудил иначе. 

Похороны Ерболата  Жаксыгельдина состоялись вчера на его родине, в Жанааркинском районе. 

 

Редакция приносит искренние соболезнования родственникам

и близким Ерболата Жаксыгельдина.

Татьяна ЛЕБЕДЕВА