У каждого человека есть мечта. Кое-кто из нас откладывает ее осуществление на потом, другие же, как только она рождается в голове, сразу  берутся за ее осуществление. И как обычно есть одно «но»: что потом делать с этой мечтой, если удалось  реализовать ее? Некоторые, добившиеся мечты с неимоверными усилиями, просто теряются, другие радуются тому, что получилось, и стараются выжать из создавшегося положения максимум пользы. Сегодня речь пойдет о человеке, который нашел в себе силы пойти навстречу своей мечте, и она, раскрыв свои объятия, была готова принять его. Что было потом, вы, дорогой читатель, прочтете ниже…

 

МЕЧТА 

 

Его имя Аян, он наш земляк, житель Карагандинской области. Родом из небольшого аула, стоящего между двумя возвышенностями. Гонять коров и баранов по желтой степи ему наскучило, и Аян стал мечтать. Нет, не о новом тракторе, и не о второй жене, он стал мечтать о далекой и вполне благополучной стране Бельгии, оплоте европейской демократии. 

Каждый вечер, вычищая свой коровник от продуктов жизнедеятельности травоядных,  нашего фермера «накрывало» — мысли уносили его далеко за Уральские горы, и, пересекая все границы, он оказывался в маленькой, почти кукольной стране с аккуратными домиками и зелеными газонами. Там по лужайкам ходили красивые, улыбающиеся люди, они весело смеялись и протягивали Аяну руки. 

В такие светлые моменты у нашего сельского жителя лицо сияло от счастья, а из сильных, заскорузлых рук выпадала лопата, мягко падая черенком в навозную жижу. Его законная супруга Сарыманка, с которой Аян прожил двадцать пять лет душа в душу, тихо плакала, тайком утирая слезы. Перемену в своем любимом она заметила первой. Подозрения насчет соперницы пришлось отмести сразу: в ауле свободных женщин не было, кроме двух древних старух, у которых на двоих было три зуба и одна вставная челюсть. Сарыманка специально ездила в районный центр к одной знакомой апашке, та, шепча заклинания, бросала кумалаки на клеенку, расстеленную на кухонном столе, и потом, внимательно рассматривая выпавшие комбинации, рассказывала Сарыманке о какой-то дороге и больших, непредвиденных тратах. От таких речей сердечко Сарыманки раскисало, а из больших, красивых глаз лились непрерывным потоком блестевшие на солнце слезы.

 

ВЕСНА

 

Снег в степи стремительно таял, отощавший скот с радостным мычанием бежал на пастбище, а наш Аян начал считать деньги, откладываемые долгие годы на свою предыдущую мечту — новую машину. Сумма собралась приличная, целых пять тысяч долларов. Фермер давно принял решение ехать в Европу, так что такие мелочи, как новая машина, не смогли отвлечь его от намеченного плана. Аян поехал в город, проконсультировался в туристическом агентстве насчет путевки и визы и стал собираться в дальнюю дорогу. Все, что ему понадобилось, уместилось в небольшой рюкзачок. Сарыманка, ничего не понимая, ходила за мужем хвостиком и заглядывала ему в глаза. Аян излучал счастье и полное спокойствие. «Не плачь, милая, — говорил он. — Потерпи немного, тебя с детьми скоро тоже заберу». — «Куда заберу? Зачем заберу?» — фермерша не понимала и ревела как не доеная корова. Потом Аян сказал: «Жди!» — и уехал.

 

БРЮСЕЛЬ

 

Тяжелый лайнер плюхнулся на взлетную полосу, освещаемую прожекторами. Пассажиры, лопоча на всех земных наречиях, сойдя с трапа, уселись в автобус и покатили к зданию аэропорта. На таможенном посту при пересечении границы Аяна отделили из общей очереди и пригласили в помещение досмотра. Сердце нашего путешественника упало в пятки. Маленький таможенник, используя автоматический переводчик, спрашивал: «Зачем приехал? С какой целью? А деньги есть? Покажи». Аян показал деньги и честно сказал, что приехал как турист посмотреть Европу. Его сверлили глазами и о чем-то спрашивали на немецком. Аян краснел и немного сердился. Но все обошлось, и его пропустили. 

Как только пересек границу и увидел первого полицейского, наш фермер стал реализовывать давно задуманный план. Подобравшись к блюстителю порядка вплотную, Аян, набрав побольше воздуха в легкие, ткнул в свою грудь пальцем и громко, почти на весь аэропорт выдал: «Я беженец!»  Полицейский позвал на помощь еще одного коллегу, тот — еще одного, их набралось штук десять. Они отвели Аяна в свое помещение, там же, в аэропорту. Угостили кофе и предложили булочки. Аян от волнения слопал все три и стал дожидаться дальнейшего развития событий.  

В его душе пели жаворонки, улыбка сводила скулы, ему хотелось петь и дурачиться. Но позволить себе такое он не смел, поэтому тихо ждал свой участи. Через минут десять пришли другие полицейские, из эмиграционной службы, и пригласили нашего беженца к себе. Там опять, используя специальную компьютерную программу-переводчик, они внимательно выслушали Аяна. Переглянувшись, выдали ему проездные документы, карту страны, обвели красной пастой кружок на той самой карте, сказали следующее: «Езжайте туда, там вас будут ждать. Деньги есть? Есть. Ну, тогда удачи!»

Так начинались приключения Аяна в Европе, оставившие неизгладимый след в его памяти и повлиявшие на его дальнейшую судьбу. 

 

ЛАГЕРЬ №1

 

Добравшись на автобусе до пригорода Брюсселя, Аян нашел адрес и постучал в большую дверь.  Одна створка дверей широко распахнулась. На пороге стояла заспанная женщина. Аян стал вновь объяснять, кто он такой, та же  — ни в зуб ногой, потом он догадался показать проездные документы. Женщина (как потом выяснилось, представитель армии спасения), беспрерывно что-то тараторя, показала ему маленькую комнатку, знаками объяснила, что он может отдохнуть, и ушла. 

Утром Аян рассмотрел выделенные ему апартаменты. Комната маленькая, но зато с туалетом и душем. Электрическая плита, холодильник, постельное белье и полотенце, телевизор тоже маленький. Выяснилось, что это  фильтрационный лагерь. Врачи простучали его пальцами, сделали флюорографию легких и, сказав: «Гут, гут», — похлопали по спине и отпустили. А вот соседям-африканцам крепко не повезло. Их целой толпой загнали в большую «душевую» и с криками: «НОУ ЭБОЛА!» стали поливать  какой-то гадостью из шлангов. Выходцы из жаркого континента зашли туда черными и веселыми, а вышли почти белыми и крайне напуганными. После этого, если  африканцы слышали слово: «эбола», прятались где попало, и их приходилось выуживать изо всех закоулков большого, старого здания. Кормили хорошо, три раза в день. А через три дня Аяна отправили в другой лагерь для беженцев.

 

ЛАГЕРЬ № 2

 

Аян вновь был приятно удивлен. Ему дали почти такой же одноместный номер, сравнимый с нашим гостиничным. Там было все, даже компьютер с Интернетом. В этом лагере № 2 предстояло пробыть сорок дней. Было такое чувство, что он находится в каком-то доме отдыха. Вот только его никто не понимал, как и он не понимал сирийцев, ангольцев, марокканцев и других представителей стран третьего мира. Кормились в столовой. Хочешь, там ешь, вместе со всеми, а хочешь, бери специальные ведерки и кушай в своей комнате. Всем дали временные удостоверения личности с фотографией и указанием, что ты не простой человек, а беженец. Такая корочка называлась «айди». Аян мог с этой «айдишкой» даже ездить по всей стране. Никаких ограничений в перемещении не было. Единственное, что требовали от всех, это обязательная отметка один раз в неделю. Несмотря на свободный выход в город, этим правом пользовались немногие. Проезд очень дорог. Езда на общественном транспорте била по карману. Чтобы проехать две остановки на автобусе, надо было заплатить два евро. Но потом приспособились. Кондуктор подходил и требовал оплату за проезд. Ему говорили: «Ноу мани» и протягивали свое «айди». Тот ставил у себя какую-то отметку, возвращал «корочку» обратно, и ты ехал дальше — высаживать даже безбилетного пассажира там не принято. Это называлось «езда на штрафах». Кто потом оплатил эти штрафы, осталось тайной. 

Помимо «айди» всем беженцам выдали специальные карточки  медицинского страхования, на всякий случай. В самом лагере и в городе не было замечено ни одного конфликта. Беженцы относятся друг к другу с большой симпатией и добрососедством. Со стороны местных жителей также чувствовалось понимание. Народ там простой: добрые, мирные, спокойные и отзывчивые люди. А бюрократия — она и в Африке бюрократия… 

Аяну предстояла неприятная процедура — пройти интервью, не одно, а целых два. Там надо было рассказать все о себе и указать причину, почему и зачем ты хочешь остаться в Бельгии. Он не знал, что ему рассказать. В конце концов, он собрал все в одну кучу, на плохую экологию пожаловался, также досталось на орехи и родной жене Сарыманке — за то, что она его пилит.

 

ЛАГЕРЬ № 3

 

Через сорок дней Аяна поместили в лагерь № 3. Здесь стали давать карманные деньги в сумме 58 евро в неделю. Беженец на эти деньги должен жить самостоятельно, покупать продукты и готовить себе пищу. На обзаведение посудой выделялось 100 евро единовременно. Жилье также было бесплатным, но уже не одноместный номер. Администрация лагеря,  руководствуясь принципом расового родства, поселило Аяна в трехместный номер, в котором уже проживали монгол и вьетнамец. «Сирийцы думали, что мы одно, «однояйцевые близнецы», и по-доброму попрекали нас за то, что мы не привезли с собой наших маму и папу. Все общались друг с другом на смеси всех языков мира, умудряясь понимать это «эсперанто». Бытовые условия были хорошими. В  лагере все услуги бесплатны, даже для семейных, с детьми, было удобно. Для детворы детский сад и школа, для более зрелых компьютерный зал, не считая прачечной и остальных «быткомбинатовских» услуг», — рассказывает Аян.

Так незаметно прошло почти полтора года. Аян ждал решения комиссии по своему вопросу. Лагерь постепенно пустел. Сирийские беженцы получили вид на жительство. С гамом и шумом, присущим этому веселому народу, они расползлись по всей Европе. Аян подолгу сидел на крылечке своего барака, наблюдая за играющими детишками из Африки. Он сильно скучал по своим. 

 

ДОМОЙ!

 

Аян устал, он соскучился по жене и детям, по своим коровам. Ему каждую ночь снилась родная степь. Однажды эмиграционный комиссар сказал ему, что выходцев из бывшего СССР не оставляют вообще. Никого! Аян не расстроился, он даже обрадовался и сразу же попросился домой. Все тоже обрадовались и отправили Аяна в аэропорт. Через пять часов лета он, спустившись по трапу, упал на колени и попытался обнять всю свою Родину. И, кажется, у него это получилось. 

 

Анатолий ИМАМБЕКОВ