Последнее обновление:28 Декабря Мы не пугаем. Мы предупреждаем

7408


кредит онлайн без справок







Курсы валют

Доллар США
331.38
Евро
393.91
Российский рубль
5.74

Прогноз погоды

Караганда
-10
Астана
-13

Рассылка

новостей газеты «Криминальные Новости»







Криминальные новости

Шесть тысяч «случайных» вольт




В Караганде от удара током погиб семнадцатилетний подросток. Случайно зайдя в помещение подстанции, он наткнулся на оголенный силовой кабель, находящийся под напряжением. Юношу прошила электрическая дуга в шесть тысяч вольт. 


В минувшее воскресенье, 19 ноября, исполнилось ровно три месяца после этого кошмарного случая. Родители парня до сих пор оплакивают сына и пытаются установить истину: кто виноват в произошедшем? 
- Есть хозяин объекта — компания «Караганды Жарык», но следователь нам сказала, что с их стороны нарушений нет, — рассказывает мама погибшего, Елена Гаврилюк. — Но как же нет?! Мой ребенок сгорел заживо — не обугленными остались лишь макушка и ступни, внутри все спеклось, все органы и сосуды, кровь по ним не двигалась, спасти было невозможно, хотя пытались. И после этого нам говорят, что нарушений якобы не установлено. Да они, эти нарушения, причем вопиющие, и сегодня там присутствуют. Достаточно взглянуть на объект. Если бы там висели таблички, предупреждающие об опасности, сын и близко к нему не подошел бы. Он далеко не глупым был ребенком, не стал бы рисковать. 
По словам Елены Гаврилюк, подстанция до сих пор находится далеко не в идеальном состоянии — двери, обитые проржавевшей жестью, либо закручены на проволочку, либо заколочены ржавыми гвоздями. Ступать там опасно — того и гляди, провалишься в какую-нибудь яму, на дне которой находятся кабели под высоким напряжением. 
— Как я недавно узнала, это центральная распределительная подстанция № 14, которая питает весь Федоровский жилой массив, — говорит Елена. — Однако опознавательные надписи на ней появились совсем недавно, причем даже не после трагедии, а после того, как на одном из местных телеканалов прошел сюжет об этом — я обратилась к журналистам за помощью, чтобы показали, в каком состоянии находится хозяйство «Караганды Жарык». На дверях подстанции тут же появились надписи: «Опасно!», а до этого только номера стояли полустершиеся. Вообще, объект находился явно в заброшенном состоянии, все пространство вокруг густо заросло кустарником и деревьями. Их стали рубить и пилить тоже только после телепередачи. Мой сын и его друзья тоже были уверены, что подстанция не эксплуатируется, иначе не подошли бы к ней столь близко. 
Елена поясняет, что на Федоровку они переехали незадолго до трагедии и про подстанцию эту ничего не знали — с дороги ее не видно, так как здание ЦРП до недавних пор скрывали густые заросли. Кстати, по мнению женщины, даже жители близлежащих домов были уверены, что подстанция не работает. 
— К примеру, я услышала, что местная детвора называет это место «заброшкой», — рассказывает Елена. — Ребята так и говорили: «Пойдем играть на «заброшку».
Однако подстанция оказалась не только рабочей и снабжала электричеством большой район, напряжение в ней достигало шести тысяч вольт. Под такую дугу и угодил ее сын, дотронувшись или, скорее всего, споткнувшись и упав на силовой кабель, который торчал из пола и не был заземлен. 
По словам Елены, тело юноши было настолько изуродовано, что в морге она его еле опознала по присущим только ее сыну особенностям: 
— У него были деформированы два нижних ребра — еще в школе на уроке физкультуры он повредил их на турнике. А еще Богдан имел необычные кончики пальцев — квадратные, по поводу чего мы не раз шутили. И ямка на подбородке — характерная, украинская, у нас в роду по мужской линии у всех такие. 
Женщина плачет, вспоминая дорогой образ и подробности ужасной кончины сына. 
— Он ведь у меня красивый был, послушный, трудолюбивый, — перечисляет Елена достоинства паренька. — И на огороде мне помогал, и дома. Угля натаскать, печку растопить — это была его святая обязанность, от которой он никогда не отлынивал. Мне вообще редко приходилось его заставлять что-то делать. Учился он хорошо, никогда не хулиганил, наоборот, вежливый и внимательный ко всем людям, учителя всегда отмечали и хвалили его, что мне было особенно приятно. Ведь мы люди верующие. 
В остальном, отмечает Елена, как и любой другой мальчишка, Богдан любил погонять на велосипеде, а летом часто ходил с друзьями купаться на карьер. 
— Кто вернет мне моего ребенка? — не перестает горевать безутешная мать. — Кто утешит и приголубит меня в старости? Ни внуков теперь у меня не будет, ни правнуков. И главное, смерть такая жестокая. Я как подумаю, что ему пришлось пережить и вытерпеть, у самой кровь в жилах стынет. 
Елена рассказывает, что у сына слезла вся кожа, все внутренние органы были повреждены, вены и капилляры спеклись, кровь по ним уже не циркулировала, она сварилась. 
— Обо всем этом мне рассказали врачи, но уже после его смерти, — говорит Елена. — А до этого он еще жил двое с половиной суток в реанимации. Дело в том, что неповрежденной оставалась только околосердечная сумка. В нее закачивали плазму и гормоны, благодаря чему сердце еще какое-то время работало. Вы не представляете, какая это была для нас надежда. Мы с мужем объездили все церкви Караганды, в каждой поставили свечку, отстояли службы. Друзья, знакомые нас поддерживали, однокурсники и преподаватели сына. Я же говорю, что его любили и уважали. Но чуда не произошло. Кровотока в другие органы не было, они отказали один за другим. И сердце остановилось. 
О том, произошло на ЦРП № 14 в тот злосчастный августовский вечер, Елена знает от приятеля и бывшего одноклассника Богдана по пришахтинской школе. Беды ничто не предвещало. 
— К Богдану приехал друг, и они пошли гулять со своими девушками, — рассказывает Елена. — Около восьми вечера сын позвонил и поинтересовался, как у нас дела, сказал, что скоро будет. Я еще поторопила его, напомнив, что ужин готов, мы с мужем ждем его и без него за стол не сядем. 
Через десять минут после этого разговора случилось страшное. Произошло вот что: подростки провожали своих подруг. По дороге домой, решив срезать путь, пошли по тропинке среди зарослей деревьев и кустов, как раз мимо здания «брошенной» подстанции. Присели на торчащие из земли плиты. 
— Мы на Ютюбе нашли и смотрели смешной ролик, — рассказывает друг Богдана, Владимир. — Потом одной из девочек позвонили родители, и она отошла в сторонку, поговорить с ними, вон туда, на дорогу. Подруга увязалась за ней. Богдан тоже поднялся. Мне показалось, что он в туалет хотел сходить, пока девчонки не видят. Встал и зашел за какую-то дверь. Тут же раздался взрыв. Когда я заглянул в помещение, Богдан лежал и горел. Я стал вытаскивать его, крикнул девчонкам, чтобы «скорую» вызывали. Они сначала «112» набрали, но им ответили, чтобы звонили непосредственно в неотложку. Короче, все в панике были. Я сам потом позвонил, когда потушил горевшую на Богдане одежду. 
На ладонях Владимира до сих пор шрамы от ожогов. Он кинулся спасать друга, не задумываясь ни на секунду. 
— Двери, за которыми находился силовой кабель, не были запертыми, — рассказывает Владимир. — Они были даже немного приоткрыты, именно поэтому Богдан туда и зашел. Мы вообще не знали, что это рабочий объект, ведь никаких оповещающих и предупреждающих табличек там не было. 
Героем себя Владимир не считает, хотя мама Богдана думает иначе. 
— Если бы не Владимир, от сына вообще осталась бы кучка пепла, — вытирает слезы Елена, а затем поддерживает отважного парня, возмущаясь, в каком состоянии находился объект повышенной опасности. 
— Когда мы с мужем на следующий день пришли посмотреть, где случилось несчастье, честно говоря, испытали шок, — говорит Гаврилюк. — Заросшая мусорная свалка — иначе назвать не могу. Всюду отходы, трупы животных полуистлевших, какие-то траншеи обвалившиеся, ничем не прикрытые, на дне кабели. Трудно даже описать, в каком ужасном состоянии находилось это здание с множеством дверей по периметру. Кстати, ни на одной из них не было никаких табличек. Только номера. 
Рассказывая об этом, женщина отмечает, что самым обидным оказалось то, что представители энергоснабжающей организации, в чьем ведении находилась подстанция, сразу же попытались обвинить в случившемся самого погибшего, заподозрив его в воровстве. 
— Начали убеждать меня и следствие, что, мол, зачем еще он туда полез, как не поживиться? — рассказывает мать Богдана. — Никакие мои доводы в расчет не брались. Хотя и младенцу ясно, что вряд ли молодому человеку, который провожает девушку домой, придет на ум по пути ограбить пару-тройку объектов. Да и вообще, это абсурдно — подозревать моего ребенка в попытке кражи. Он не нищий и не испорченный морально, чтобы пойти на противоправные действия. Да мой сын нитки чужой никогда не взял! Он как раз из тех людей, кто снимет и отдаст свою последнюю рубаху, нежели позарится на то, что ему не принадлежит. 
Елена припоминает один такой случай, когда Богдан подарил новый спортивный костюм одному из своих приятелей, родители которого испытывали нужду. 
— Помню, сначала рассердилась на него, когда узнала об этом, — говорит Елена. — Потом выслушала и простила. Мы, конечно, тоже не из самых зажиточных, но все необходимое у моего ребенка всегда было. А меня сейчас пытаются убедить, что Богдан полез за металлом. Это полная чушь. У него в руках был смартфон, который стоит больше ста тысяч. А снаружи его ждали друзья, тоже дети из благополучных семей и без всяких дурных наклонностей. 
После похорон сына родители Богдана обратились с заявлением в полицию, чтобы разобраться, каким образом получилось, что объект повышенной опасности не огорожен и не снабжен соответствующими знаками. 
— Думаете, кто-то озаботился этими вопиющими фактами и стал сразу же выяснять, что к чему? — говорит Елена Гаврилюк. — Ничего подобного. Мне пришлось не только подгонять стражей порядка при помощи прокуратуры, но и самой искать и провозить в полицию свидетелей, поскольку их никто так и не удосужился установить и опросить. 
Сейчас, по словам матери погибшего, дело вроде бы сдвинулось с мертвой точки, однако следователь сообщила им, что вины компании «Караганды Жарык» в произошедшем не усматривается. 
— Меня от такого заявления просто оторопь берет, — говорит Елена. — Сразу после трагедии мы специально сделали снимки подстанции. На них хорошо видны следы разрушения. Да что там говорить, она и сегодня не в лучшем состоянии. 
Елена с мужем специально свозили корреспондента на место ЧП. Подстанцию и впрямь нельзя назвать ухоженным объектом. На многих дверях нет замков, иные прикрыты на ржавые гвозди, некоторые подперты обломками кирпичей — похоже, что ранее они только при помощи их и затворялись. Жестяная обивка двери под номером 143 оказалась закопченной, как после пожара. 
— Вот, полюбуйтесь, не иначе, как здесь еще один взрыв был, — указала на копоть Елена Степановна. — Сразу после трагедии двери были без черного налета сажи. Думаю, теперь вы понимаете меня: страшно за детей, которые могут пострадать, как мой сыночек. Да, его теперь не вернуть, весь остаток своих дней мне суждено его оплакивать. Но я не хочу, чтобы еще чья-то семья стала безутешно горевать, как мы с мужем. 
Супруг поддерживает Елену: 
— Подстанция до сих пор не огорожена, нормальных замков на дверях нет, в открытые траншеи в любой момент может кто-нибудь свалиться, видите, на снегу свежие следы — местные жители часто срезают так путь, не подозревая, что ходят в одном шаге от смерти. 
Супруги также посетовали на то, что сотрудники компании «Караганды Жарык» не выразили им даже соболезнований. 
— Деньги на похороны, правда, привезли, но я сейчас жалею, что взяла их, — говорит Елена. — Поэтому позже, когда они стали звонить и спрашивать счет в банке, чтобы перевести туда энную сумму денег, я категорически отказалась. Они и другу Богдана, Володе, предлагали деньги, но он не взял. 
Елена Степановна добавляет к сказанному: когда она побывала в офисе компании, ее приятно поразили чистота и ухоженность территории, цветники, голубые ели. 
— Для сотрудников, как я поняла, там много чего делается, спортивные залы и площадки, комнаты отдыха, — рассказывает Гаврилюк. — То есть предприятие далеко не бедное, вполне себе процветает. Так почему же злосчастная подстанция находилась у них в столь плачевном состоянии? Неужто не по средствам привезти бетонные плиты, хотя бы бэушные, и перегородить посторонним доступ к объекту? Ведь одно дело — если бы мне сказали, что мой сын перелез через забор, проигнорировав предостерегающие надписи, и совсем другое — когда причиной смерти стало удручающее состояние подстанции. 
Елена вновь не может совладать с эмоциями, слезы душат и мешают говорить. Успокоившись, она с горечью говорит: 
— На мертвого, конечно, можно свалить все что угодно. Да только люди, которые знали Богдана, все как один подтвердят, что отзывчивее и добрее человека надо было еще поискать. И голубей он кормил, и воробышков-подранков домой приносил, лечил. Вот кот Рыжик у нас живет, это память о Богдане. Сын подобрал его на улице, тощего и больного, и выходил. Животное теперь не отходит он нас с мужем ни на шаг. Мы в магазин — и он с нами, мы на кладбище — и он следом, мы в машину, ехать куда-то — и он тут как тут. 
Женщина прибавляет, что недавно узнала о том, что смерть ее сына — далеко не единственная трагедия на данном объекте. В восьмидесятых и девяностых годах здесь уже происходили подобные страшные случаи. 
— В 1982 году на подстанции погибли двое парней, а в конце девяностых мальчик с девочкой сгорели, малыши совсем, пяти и четырех лет, — говорит Елена. — Мой Богдан, выходит, уже пятая жертва бесхозяйственности. А меня при этом пытаются убедить, что объект в полном порядке и под контролем. Полная чушь. И убедиться в этом может каждый. Там вокруг черт ногу сломит. 
Приятель Богдана также не скрывает своего удрученного состояния. Он хорошо помнит тот ужас, который пришлось испытать, спасая друга. Молодой человек рассказывает: когда он побежал к дороге, чтобы не пропустить «скорую», Богдан поднялся и двинулся за ним. Мимо как раз проезжала неотложка, водитель которой даже притормозил, увидев закопченного человека в обгоревших лохмотьях, но затем проехал почему-то мимо. 
— Следующую карету «скорой помощи» нам пришлось ждать двадцать минут, — говорит приятель Богдана. — Богдан был в шоке, ничего не ощущал. Чувствительность вернулась к нему, когда врачи стали убирать остатки лоскутков с тела — там только швы и сохранились, а бейсболка вообще с кожей и волосами снялась. Только тогда он стал кричать, сильно кричать…
— Три месяца я пребываю в аду, — говорит Елена. — Ответьте, как с этим можно жить? И какую совесть надо иметь, чтобы спокойно отвечать, что ничьей вины здесь не просматривается? 
 
Татьяна ЛЕБЕДЕВА 
 

Комментарии (0):

Комменатриев нет.

Добавить комментарий

Правила добавления комментариев на сайте


Дорогие читатели! Мы уважаем ваше мнение, но оставляем за собой право на удаление или редактирование комментариев. После модерации ваш комментарий будет опубликован в течение суток.

Комментарий не будет опубликован, если он:

1) нарушает любые применимые нормы права;
2) пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, содержит оскорбления, угрозы в адрес конкретных лиц или организаций;
3) распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия;
4) содержит ненормативную лексику;
5) преследует коммерческие цели, содержит рекламную информацию.


Вернуться назад

ТОО «Издательский Дом «Классик» Газета «Криминальные новости» Газета «Наша Ярмарка»

Свежий номер

№ 50 (1045) от 27.12.2017

Опрос

Поддерживаете ли вы своих родителей-пенсионеров?

Внимание!

В некоторых материалах фамилии и имена подозреваемых и потерпевших изменены по этическим соображениям. Совпадения случайны.









2014 © Газета «Криминальные новости» Караганда, криминал krimnews@mail.ru
При использовании материалов ссылка на сайт «kriminalka.kz» обязательна!