Агония любви

В Сарани 22-летняя женщина зарезала младшую сестру, воткнув той в горло нож. Один-единственный удар оказался смертельным — острое лезвие пробило сонную артерию и повредило яремную вену.

Агония любви

В Сарани 22-летняя женщина зарезала младшую сестру, воткнув той в горло нож. Один-единственный удар оказался смертельным — острое лезвие пробило сонную артерию и повредило яремную вену.

На почве ревности

— Не знаю, что на меня нашло, я была словно не в себе, — когда подозреваемую доставили в отдел полиции, в женщине трудно было разглядеть преступницу, она выглядела растерянной и перепуганной.
— Я не хотела убивать Олю, — бессильно расплакалась она позже, уже в кабинете помощника прокурора. — Не понимаю, как это все произошло, не помню...
Семейная драма разыгралась в ночь с пятницы на субботу в квартире бабушки сестер. Неизвестно, как бы развивались события той ночи, если бы не злополучный ключ. Вернувшись ближе к вечеру с детьми с прогулки, Марина Веденеева сломала ключ — его заклинило в замочной скважине — ни туда ни сюда, а потом бородка и вовсе отломилась.
Женщина позвонила в соседнюю дверь — здесь, слева от нее, на одной площадке жила ее бабушка, у которой женщина с детьми и остались. Позже к ним присоединился муж Марины, который тоже не смог попасть домой. Когда все семейство уже укладывалось спать, к бабуле пожаловала Оля, младшая сестра Марины. Девушка пришла не одна, а с закадычной подругой. Расположившись в кухне, молодежь принялась о чем-то громко щебетать — до тех, кто находился в спальне и зале, то и дело доносился их заливистый смех и колкие шуточки.
— Необходимо пояснить, что обвиняемая женщина — мать троих детей, — рассказывает заместитель прокурора г. Сарани Нариман Кервенов, — она замужем и живет со своей семьей отдельно. Через стенку с ней, как уже было сказано, проживает бабушка. Есть еще мать, которая зарегистрирована по другому адресу, и сестра-погодка. Последняя считала себя самостоятельной и взрослой, а потому жила не с мамой, а со своей троюродной сестрой, у которой есть собственная квартира — девушки дружны с детства, в последнее время они вместе трудились на автомойке.
В тот вечер они вернулись в работы чуточку подвыпившими, потому вели себя чересчур шумно. Собираясь поужинать, они резали на столе колбасу, когда на пороге показалась сестра. И все бы ничего, если бы Марина тоже не была подшофе.
— Ну что, сестричка, рассказывай, как ты моего мужа соблазняла, — с ходу начала она наступать на Олю, — тебе что, других кавалеров не хватает? Или ты вообще всякий стыд потеряла?
— Иди спать, совсем уже с ума сошла, — огрызнулась та. — И хватит уже пить, достала всех!
Не дослушав до конца нравоучительную тираду, Марина схватила нож и с размаху вонзила его в шею сестры. Фонтан крови, с силой вырвавшийся из раны, обагрил стены помещения.

В ожидании суда

— Этот момент все участники и свидетели убийства вспоминают по-разному, — говорит Нариман Бекович, — в их показаниях много расхождений. Олина подруга уверяет, что Марина ворвалась в кухню уже взвинченной и стала кидаться в них кусочками нарезанной колбасы: мол, вот вам, паршивки. А когда Оля попросила ее успокоиться и идти спать, неожиданно схватила со стола нож и со всей силы ударила сестру. Муж Марины, который выскочил на кухню в последний момент, уверяет, что конфликт между сестрами произошел еще перед этим. Расстроившаяся Марина выпила баночку, а может, и две, джин-тоника и решила пойти спать, но заснуть не могла.
— Прислушиваясь к оживленной беседе девчонок, Марина несколько раз порывалась присоединиться к ним, — рассказывал мужчина, — но я не пускал ее. Жена все-таки встала и пошла в кухню, они разговаривали на повышенных тонах.
Прибежав на крики, мужчина буквально выдернул из тесной кухоньки свою жену и выбил у нее из рук окровавленный нож. Потом ладонью зажал булькающую рану и попросил Олину подругу вызвать «скорую помощь». Врачи попросили мужчину не снимать руку с шеи девушки — она и так потеряла не меньше литра крови — все вокруг буквально промокло от алой вязкой жидкости, и ему пришлось ехать в больницу, из последних сил зажимая дыру в горле девушки трясущейся от напряжения и усталости ладонью. Увы, спасти пострадавшую все равно не удалось — через час раненная девушка скончалась от потери крови в приемном покое больницы.
В прокуратуре рассказали, что конфликт, о котором упомянул муж Марины, произошел между сестрами на почве ревности.
Семейная лодка Марины в последнее время дала течь. Женщина заподозрила мужа в неверности, обвиняла его в том, что он перестал заботиться о ней и о детях, мало зарабатывал и все время норовил убежать из дома под любым благовидным и неблаговидным предлогом.
Жена неистовствовала, но походы «налево» продолжались. Буквально перед тем, как произошла роковая трагедия, супруг не ночевал дома двое суток подряд, а еще раньше в приступе ярости, устав от постоянных нападок, признался, что изменяет жене с ее родной сестрой. Марина подала на развод. В ожидании решения суда они и жили последнюю неделю. Развязка оказалась еще более ужасной, чем каждый из них себе представлял. А главное — без матери могут остаться трое маленьких детей: четырех, трех и двух лет. Женщине грозит наказание: от шести до пятнадцати лет лишения свободы. Что станет с ее малышками?
— Во время следствия мужчина заявил, что сам будет воспитывать детей, — говорит Нариман Кервенов, — и просил никому их не отдавать: ни в приют, ни бабушке, ни в интернат. Участковый инспектор характеризует папашу не с худшей стороны: работал, семью обеспечивал, не пил, чего не скажешь о его второй половинке. Что уж там на самом деле происходило между супругами, известно только им двоим: чужая семья — потемки. Но, по показаниям того же участкового, соседи не раз жаловались на шум скандалов, который частенько доносился из квартиры Веденеевых. Не жалея детей, они кричали так, что стены дрожали.

«Она просто надорвалась»

В тот же день нам удалось поговорить с мамой Марины и Ольги. Похоронив одну дочь, женщина собиралась в тюрьму к другой.
— Из-за хлопот с похоронами и поминками мне некогда было навестить Марину, — сказала Маргарита Васильевна, выйдя к нам. — В СИ-16 был адвокат, он сказал, что дочка крайне подавлена, надо поехать, поддержать ее.
Женщина рассказывает, что душевное состояние дочери и до этого сильно беспокоило ее. После рождения третьего ребенка в психике старшенькой произошел какой-то надлом, она неожиданно для всех начала выпивать, стала нервной и легковозбудимой.
— Думаю, это послеродовой психоз, физическое и нервное истощение, — говорит Маргарита Васильевна. — Она произвела на свет троих деток практически без перерыва и отдыха и просто надорвалась, ведь, кроме пеленок, после замужества ничего не видела.
Женщина рассказала также, что замуж старшая дочь вышла сразу после девятого класса, в семнадцать лет.
— Как вы разрешили?
— Да вскружил он ей голову, жених-то ведь был завидный, красиво ухаживал, хорошо зарабатывал, сам организовал и устроил свадьбу.
— Ну а детей зачем сразу столько нарожали?
— Да говорила им, хватит, мол, остановитесь, но зять хотел мальчика, вот и оставили сначала второго ребенка, а потом и третьего. Когда Марина прошла ультразвуковое обследование, ей сказали, что будет сын. Они обрадовались, причем повторное УЗИ показало то же самое, а родилась девочка. Это обстоятельство сильно подкосило ее. Нет, она очень любила малышку, как и всех остальных детей, но что-то в ней надломилось. А тут еще мужа сократили, и пошло-поехало. Стирка, готовка, уборка, дети плачут, денег нет. А зять, вместо того, чтобы поддержать, успокоить и помочь, принялся гулять. Марина запила и стала вытворять такое, что я уже хотела вести ее к психотерапевту. Даже с врачом уже договорилась, да вот, увы, не успела.
— Это правда, что муж Марины изменял ей с младшей сестрой?
— Думаю, это пустые слухи. Оля на него не претендовала и, насколько я знаю, никогда не ладила с ним. Просто Марина в последнее время была вконец измотана, ей некогда было даже привести себя в порядок: то кормить детей надо, то гулять с ними. Да и денег постоянно не было, я помогала ей, приносила, что могла. А Оля что? Свободная, молодая, красивая…
— Почему она жила не с вами?
— Скучно ей, видите ли, стало со мной, свободы захотелось.
— Вы словно осуждаете ее за что-то?
— Да что вы? Какое осуждение! Ведь они мои дети. Дал бы мне Бог сил побольше: пережить горе, поднять на ноги внучек. Я ведь своих дочерей одна растила, да еще в такое трудное время, когда кругом были разруха, безденежье. На дороге работала, тащила, тащила свой воз и вот, доволокла. Ума не приложу, какая из свалившихся бед больше…
— Ваш зять поклялся, что будет воспитывать деток сам.
— Ему бы еще слезы нарисовать… Ни дать-ни взять — ангел. Каждый день мотается в тюрьму, передачки возит, заботится. Где же раньше была его забота?
Маргарита Васильевна говорит, что очень надеется на то, что Марине дадут условный срок. Как-никак, у нее несовершеннолетние дети.
— Мы наняли адвоката, — говорит женщина. — Какого смогли, денег-то после похорон совсем не осталось. Психолого-психиатрическую экспертизу еще предстоит пройти, но я просто уверена, что Марину оправдают: убивать она не хотела, это роковая случайность, затмение, шок. Дочка действовала в состоянии аффекта, находясь в крайне возбужденном состоянии.
Так это или нет, станет известно позже, однако следствие пока что уверено, что женщина отдавала себе отчет в своих действиях.

Татьяна ЛЕБЕДЕВА    

 

Вернуться назад