ГОРИ ОНО СИНИМ ПЛАМЕНЕМ!

Предприниматель сжег дом, который стал предметом его спора с бывшим партнером по бизнесу. Он считал этот шаг справедливым возмездием, не подозревая, что тем самым нажил себе крупные неприятности.

Блестящие перспективы

Жилое строение, ставшее причиной нешуточного сыр-бора, располагалось на самой окраине микрорайона «Шалгинский» города Каражала. Сейчас от него остались только обгорелые остовы. Когда-то дом делился на две половины: первая — метеорологическая станция, вторая — жилое помещение сотрудника станции Антонины Николаевны Заворской.

Женщина пятьдесят лет проработала здесь, невольно став живой достопримечательностью Каражала. Такого трудового стажа в городе никто не имел. Антонина Николаевна продолжала фиксировать показания приборов, даже когда прогнозы погоды стали никому не нужны. Станцию закрыли, а женщина продолжала работать. За бесплатно, потому что привыкла быть ответственной. И руководство, чтобы отдать должное на редкость добросовестному сотруднику, разрешило Антонине Николаевне оформить право на весь дом.

А потом женщина задумала переехать к своим родным в поселок Шортанды Акмолинской области. Давно бы это сделала, но жалко было бросать дом, не вызывавший интереса у потенциальных покупателей.

Неопределенность закончилась, когда на бывшую метеорологическую станцию, проходившую по документам как жилой дом, положил глаз 50-летний Олжас Матияров. Он планировал организовать в Каражале крестьянское хозяйство, и недвижимость Антонины Николаевны для этого как раз подходила: расположена на окраине города, имеются генератор, скважина…

— По договоренности с Матияровым я продала ему дом за 800 тысяч тенге, — говорит А. Заворская. — Однако сделку не смогли сразу заключить, потому что документы на дом не были до конца оформлены. А тут еще со мной случился инсульт… Поэтому на Матиярова оформила доверенность, в которой было оговорено его право на продажу недвижимости. Когда я выезжала, в помещениях оставалось кое-какое казенное имущество: конторские столы, панцирные кровати, стулья, неработающая газовая плита, дизельный генератор…

Старейшая работница метеостанции не подозревала, какой шум скоро поднимется по поводу ее бывшего дома и имущества.  

Между тем планы Олжаса Матиярова стали претворяться в жизнь: есть основательная база для будущего крестьянского хозяйства, оставалось только официально на кого-то оформить. По каким-то причинам, уже вбухав свои личные 800 тысяч тенге, Олжас не хотел «светиться».

— Хозяйство я планировал вести вместе со своим хорошим знакомым Сериком Камбаевым, — объясняет он. — Поэтому нам потребовалось некое лицо, которое могло бы стать владельцем дома. Мы же под эту недвижимость планировали получить кредит для развития хозяйства.

— А что, если ты оформишь дом на мою сожительницу Ксению? — предложил партнер Олжасу.

Матиярову сей вариант показался наиболее приемлемым. Он оформил с Ксенией Румянцевой договор купли-продажи здания бывшей метеостанции за символические 300 тысяч тенге. Эти деньги, конечно, Ксения Румянцева Матиярову не выплачивала.

— Необходимо соблюсти все формальности, нужные для нашего бизнеса, — заметил Олжасу Серик Камбаев. — Безусловно, негласно именно ты владелец дома, а Ксения, так сказать, праздничный генерал, тем более что она живет в Караганде. Сам знаешь, где Караганда, а где Каражал… А договор купли-продажи — так себе, формальная бумажка, без которой не обойтись…

Главное, возникали блестящие перспективы, сулившие обоим немалый барыш. Но то, что случилось уже вскоре, в планы партнеров по бизнесу не входило: они не могли найти общий язык по поводу будущих доходов. Финансовые разногласия приняли такой оборот, что предприниматели всерьез разругались между собой. Мало того, прекратили все отношения. В результате на крестьянском хозяйстве поставили большой жирный крест.

Все бы ничего, но Олжас уже вложил в дело, то есть в будущую производственную базу, 800 тысяч тенге. Деньги-то вполне приличные! В создавшейся ситуации Матияров не знал, каким образом их вернуть: дом-то по документам принадлежал гражданской супруге бывшего партнера Ксении Румянцевой, и не формально, а очень даже официально. Сейчас Олжас, так как все планы рухнули, считал вправе заявить свои притязания на дом. За него фактически платил только он, выкупая недвижимость у Антонины Николаевны Заворской…

Позвонил Румянцевой.

— Ксения, надо бы решить проблему с домом, — мягко намекнул даме.

— А никакой проблемы у меня с домом нет, — твердо заявила женщина. — Вот у меня на руках договор купли-продажи, оформленный на мое имя. Все по закону, право на дом имею только я. Тут даже пункт есть, что я выплатила тебе 300 тысяч тенге.

— Но ты же ничего не платила! — взвился Олжас. — Это я потратил почти миллион тенге. Так нечестно, верните мне дом!

— Ничего я тебе возвращать не обязана, — отрезала Ксения и оборвала разговор.

Женщина была формально права: она официальная владелица спорного дома, а предшествующая предыстория — когда, кто, сколько, кому заплатил — это дело десятое, несущественное.

— Меня обманули, — считает Олжас Матияров. — Я остался ни с чем, да еще понес материальные убытки. Стало обидно и горько…

 

Не доставайся же никому!

Можно понять эмоциональное состояние мужчины: он рассчитывал на честность и порядочность, а его, считай, послали на все четыре стороны. И он бессилен что-то исправить. Ксения Румянцева права: именно она законная владелица дома, а он, как сейчас модно говорить, спонсор, добровольно пожертвовавший свои сбережения. Ладно бы если передал их какому-нибудь детскому дому — не так жалко, но его деньгами воспользовались бывший партнер и его гражданская жена…

Что оставалось делать Олжасу Матиярову? Трезво проанализировать возникшую ситуацию и смириться с положением вещей?

Не исключено, что так бы и произошло, если бы до Олжаса не дошел слух о том, что Ксения Румянцева собирается продавать спорный дом. Это все равно что вылить бензин на затухающие угли — огонь мщения с новой силой забушевал  в груди Матиярова. «Этому не бывать!» — решил мужчина. Чтобы разрубить гордиев узел, нужно  просто сжечь бывшую метеостанцию, чтобы каждый остался при своих интересах.

Мужчина, пребывая в гневе, не понимал, что тем самым совершает серьезное преступление.

— Я ничего заранее не планировал, — рассказывает Олжас Матияров. — Вечером со своим знакомым Бахтияром Т. приехал к тому дому, чтобы забрать свои вещи. Когда постучался, дверь открыл незнакомый мужчина. Это оказался сторож Алексей М., которого наняли Камбаев и Румянцева. Мы втроем попили чай, а также выпили по сто граммов коньяка, который я привез с собой. В ходе разговора Алексей сообщил, что его хозяева планируют продать здание бывшей метеостанции. Когда я услышал это, мне стало обидно. Решил сжечь дом, чтобы он никому не достался. О своих намерениях сообщил Алексею и Бахтияру. Последние загрузили мои вещи в машину, а я взял в подсобке канистру с бензином и стал разливать его по всему полу. Затем бросил зажженные спички на кухне. В это время раздался хлопок, и меня сбило с ног взрывной волной. Сторож с Бахтияром подняли меня, вывели из дома, и мы вместе на моей машине покинули место пожара…

Олжас испытывал некоторое удовлетворение от своей мести. Он не знал, чем все это для него обернется.

Ксения Румянцева, в распоряжении которой остался всего лишь обгоревший фундамент от бывшей метеостанции, обратилась в полицию. Полиция завела уголовное дело по факту уничтожения чужого имущества путем поджога.

Олжасу Матиярову потребовалась железная воля, когда, будучи на скамье подсудимых Каражалского городского суда, он слушал показания потерпевшей Ксении Румянцевой.

— В результате пожара я полностью потеряла дом, — заявила Ксения Румянцева во время судебного процесса. — Понесла значительный материальный ущерб и моральный вред. Сумма материального ущерба составляет 7 миллионов 440 тысяч тенге, морального вреда — 1 миллион тенге. В материальный ущерб входят стоимость восстановительно-ремонтных работ, стоимость находившегося в доме имущества, судебные расходы в виде проезда к месту проведения предварительного следствия, проживание в гостинице, услуги оценщика, проезд к месту судебного заседания. Что подтверждается соответствующими документами — отчетом об оценке, квитанциями, чеками и счетами-фактурами. Утверждения Олжаса Матиярова о том, что все имущество в доме принадлежит ему, несостоятельны и опровергаются представленными в суде документами. Поэтому прошу вынести подсудимому наказание, связанное с лишением свободы, заявленный иск полностью удовлетворить…

— Вину в совершении поджога признаю полностью, а вот исковые требования не признаю в полном объеме, — парировал подсудимый. — Предполагаю, что требование Ксении Румянцевой о взыскании с меня 7 миллионов 400 тысяч тенге — это ее желание построить новое здание. Естественно, не в Каражале, а в Караганде, где она постоянно проживает со своим гражданским супругом. Кроме того, считаю несостоятельным иск в части взыскания сумм в размере 25 тысяч и 26 тысяч тенге, затраченных К. Румянцевой на проезд из Караганды в Каражал и обратно на такси, ибо между Карагандой и Каражалом ежедневно ходит железнодорожный и автобусный транспорт. Моральный вред в размере 1 миллиона тенге считаю чрезмерным…

Впрочем, и у суда возникли сомнения в размере материального ущерба, который понесла потерпевшая сторона. Поэтому рассматривать его суд не стал, признав за Ксений Румянцевой право на удовлетворение гражданского иска и передачу вопроса о его размерах на рассмотрение судом в порядке гражданского судопроизводства.

Олжасу Матиярову назначили наказание в виде трех лет ограничения свободы.

Анатолий ИНОЧКИН

Вернуться назад