ТОНКАЯ ТРАВИНКА ИЗ-ПОД АСФАЛЬТА

Примета глубокой осени:  на улицах и в переходах стало больше просителей милостыни. Государству нет дела до этой тоскливой публики в грязной одежонке. По статистике, нищих и бомжей в стране нет! Благополучные граждане торопливо, не задерживаясь, проскакивают мимо голодных оборванцев, успокаивая себя мыслью: «А кому сейчас легко?». Так и живем…

Но некоторым бедолагам везет. Все решает случайная встреча. Как в кино!

Есенгельды Жанатаев к ударам судьбы привык с раннего детства. Во-первых, он родился некрасивым — лицо обезображено дефектом, который в народе называют «заячья губа». Из-за этого дефекта речь Есена невнятна, имеются и проблемы со слухом. Представляете, каким издевательствам жестоких сверстников подвергался он в детстве? Во-вторых, на свет Есет появился в 1963 году в селе, в бедной многодетной семье, так что на полноценную заботу и лечение рассчитывать не приходилось. В-третьих, родители рано умерли, и всех шестерых детей семейства Жанатаевых распределили в детдома и интернаты. Там не было любви и настоящей заботы.

Есенгельды со второго класса был определен в школу-интернат №1 поселка Долинка. Казалось бы, хватит уже тягостей на детские плечи! Но судьба продолжала куражиться. В девятилетнем возрасте  Есен сломал руку — сложный открытый перелом. Из-за того, что гипс наложили неправильно, кости стали срастаться не так, как надо, что привело к осложнениям. Ребенку сделали операцию, в результате которой правая рука стала короче левой, к тому же подвижность ее ограничена.

Все это было еще при Советском Союзе. Партия и комсомол нацеливали молодежь любой ценой преодолевать трудности, выбиваться в люди. И Есенгельды не ныл, в ряды инвалидов не записывался.  Он  окончил восемь классов в Долинке, поступил в 40-ое техническое училище в Шахтинск наравне со здоровыми сверстниками.

Понятное дело, физические особенности и отсутствие какой-либо поддержки мешали Есену занять достойное место под солнцем. Тем более что началась перестройка с ее безработицей и хаосом. Училище ему закончить не довелось. Но зато получилось устроиться на шахту «Казахстанская» кочегаром. Он женился на девушке, которая тоже была выпускницей детдома. Ему с Ораз государство выделило бесхозную лачугу в поселке Долинка. Детей у молодой пары не было, но в общем-то все шло более-менее гладко до 2 октября 2002 года.

В тот день Есенгельды Жанатаев, по его словам, со спокойной душой вернулся со смены к 17.00. Жены дома не оказалось, а на диване лежал односельчанин Станислав Карпов. Есен окликнул его по имени, тот не отозвался. Подойдя ближе, Жанатаев заметил на диване кровь. Коснувшись холодного тела мужчины, Есен понял, что перед ним труп. Попробовал звать Ораз, но ее нигде не было.

Жанатаев отправился в местное отделение полиции. Стражи порядка, по словам Есена, не стали с ним церемониться:

— Привезли домой, чтобы удостовериться по поводу трупа, а после увезли в Шахтинск. Тут же на меня завели дело. Я стал подозреваемым, потому что моя жена Ораз и Карпов были любовниками. По версии следователей, я его убил из ревности… 

По словам Жанатаева, поначалу он отказывался брать вину на себя. Но сломался, не выдержав побоев. Думал, суд разберется. Однако судьи Шахтинского районного суда заморачиваться не стали. По статье 96, части 1 Жанатаева приговорили к шести годам лишения свободы.  Он выслушал приговор смиренно, апелляций не писал.

В период заключения его никто не навещал. Жена быстро от него отказалась, а у братьев и сестер была своя нелегкая жизнь. Отсидев пять лет из назначенных шести, Есенгельды освободился условно-досрочно за примерное поведение.  На свободу его выпустили с просроченным удостоверением личности и практически без денег. Лачуга, в которой они с Ораз пытались свить семейное гнездышко, за время отсутствия жильцов была разграблена и превратилась в развалины. 

Участь бывшего зека была определена — он мог рассчитывать только на милостыню.  Оголодал, одежда обтрепалась… По улице Есенгельды ходил озираясь, так как боялся попасться на глаза «рабовладельцам», забиравшим бомжей в «камышовый рай».

Таким Есена однажды и увидела жительница Долинки Кульсима Толкеновна Бердинова. Другие люди отворачивали лицо от бомжа с безобразной внешностью. А она замедлила шаг:

— Жанатаев! Ты, что ли?

Он был изумлен, что в этом мире кто-то его узнал. Кульсима училась в той же школе, что и старшая сестра Есена. Мальчика с «заячьей губой» она, конечно же, запомнила. Скоро бедолага сидел за столом сердобольной женщины и жадно поглощал еду.

— На то, как он ел, невозможно было смотреть без слез, — говорит Кульсима. — А потом я ему сказала: «Оставайся, будешь помогать по хозяйству. Я дам тебе одежду, есть будешь то же, что я и мои дети. А дальше видно будет»…

Кульсима Толкеновна в то время работала социальным работником (сейчас она пенсионерка). На ее попечении находилось больше десятка немощных стариков, которым она помогала оформлять документы и собирать справки, готовила еду, кормила, переодевала, сердечно утешала, подбадривала…  В общем, Есену повезло, он попал в добрые надежные руки.

— Есен оказался спокойным и трудолюбивым человеком, — рассказывает Кульсима. — Во всем помогал по хозяйству, сам с благодарностью принимал любую помощь, подружился с моими тремя детьми. Я помогла ему переоформить удостоверение, и он устроился на работу, стал получать зарплату.  Года через три я ему сказала: «Ну все, Есен, теперь ты вполне сможешь жить без няньки. Определяйся в жизни!»». Он послушно ушел и построил в леске шалаш. Уже холодно было, а он в шалаше. Я поняла: пропадет… Послала за ним сына. Есен чуть ли не бегом прибежал назад. Так наш дом стал и его домом…

Кульсима очень скромная женщина, ей неловко рассказать о том, что она сделала для Есена Жанатаева.

— Я ведь не ради похвальбы… Просто очень хотела, чтобы он  перестал себя чувствовать бродягой и перекати-полем…  

Но можно представить, как это было непросто — слой за слоем снимать с его души обиды, недоверие, страх. Кульсима не пожалела времени и средств, чтобы отвезти Есена в кокчетавское село, где похоронен его отец. «Ты не безродный! Тебя любили. Просто так сложились обстоятельства…». Потом она стала распутывать историю его болезней, выяснять, как вышло, что он не получил статуса инвалида детства.  

Но более всего Кульсима хочет добиться пересмотра уголовного дела. Женщина верит словам Есена, что он никого не убивал и зря отсидел в тюрьме.  Изучив материалы дела, она засомневалась в качестве расследования убийства Станислава Карпова.

— Имеются нестыковки в датах. И свидетели — кто они? У нас в поселке такие люди никогда не жили. И подпись Есена, на мой взгляд, подделана… Его силой заставили признать вину, но, видимо, сами судьи чувствовали, что дело шито белыми нитками, поэтому вынесли ему мягкий приговор.

— Для чего вам все это нужно? — спрашиваю у женщины.

— Я старше его намного, и болезни у меня серьезные. Хочу, чтобы Есен был восстановлен во всех правах и не бедствовал, если останется один… Не чужим стал за это время, понимаете?

Судьба многострадального Есена заставила Кульсиму Толкеновну критично взглянуть на нашу действительность. Розовых очков она никогда не носила, но все же прежде была убеждена в том, что государство действительно стремится стать правовым, демократическим и социальным.  Теперь она глубоко разочарована: на бумаге одно, а в жизни другое…    

— Понимаете, в нашей стране практически невозможно выжить человеку, который не умеет за себя постоять, оказался на обочине. Например, в Законе «О специальных социальных услугах» бездомность обозначена в качестве основания, по которому лицо может быть признано находящимся в трудной жизненной ситуации. Но кому из бездомных государство помогло? А в Конституции сказано, что высшей ценностью нашего государства является человек. Нет оговорок типа «за исключением бомжей» или «если человек имеет документы, справки». Сказано, что государство признает высшей ценностью любого человека. Но в случае с Есеном я вижу обратное: человека всю жизнь унижали, вытравляли из него достоинство и самоуважение, толкали вниз и вниз. Фактически он является инвалидом с детства, но, поскольку был лишен заботы и внимания, инвалидность ему в свое время не оформили. А теперь она ему не положена, потому что он не лежал в больницах. Представляете, не положена! И он обречен на малооплачиваемый труд и упреки начальства, недовольного его низкой производительностью. Я очень хочу добиться справедливости. Как думаете, получится?

Тонкая травинка иногда пробивает толщу асфальта. Может, и у Кульсимы получится…

Светлана КОХАНОВА

Вернуться назад